Абду-ль-Баха́ (Абд эль-Баха; — «слуга Баха»; при рождении Аббас-эфенди; 1844—1921) — при рождении Аббас () — религиозный деятель, старший сын Бахауллы, после его смерти — глава общины бахаи с 1892 по 1921 год. Считается одним из трёх центральных фигур бахаи, наряду с Бахауллой и Бабом, его труды и достоверные речи считаются частью священной литературы бахаи. В текстах бахаи обычно упоминается как «Учитель».
Ранний период жизни Абдул-Баха родился в Тегеране, Иран, 23 мая 1844 года (5-го числа джамадию’л-аввала, 1260 г. хиджры) и был старшим сыном Бахауллы и Навваб. Он родился в ту же ночь, когда Баб объявил о своей миссии. При рождении ему дали имя Аббас, в честь его деда мирзы Аббаса Нури, выдающегося и влиятельного дворянина. В детстве характер Абдул-Баха был сформирован под влиянием положения его отца который был известным баби. У Абдул-Баха было счастливое и беззаботное детство. Он любил играть в саду со своей младшей сестрой, с которой был очень близок. Вместе со своим младшим братом и сестрой они жили в атмосфере привилегий, счастья и комфорта. В детстве, после отказа его отца от должности министра при дворе шаха, Абдул-Баха стал свидетелем различных благотворительных проектов, как например преобразование части дома в больничное отделение для женщин и детей.
В детстве Абдул-Баха не получил систематического образования. Детей из знатных семей было не принято посылать в школы. Большинство аристократов в течение некоторого времени получали домашнее образование по священным писаниям, риторике, каллиграфии и основам математики. Многие получили образование, чтобы подготовиться к жизни при дворе шаха. Несмотря на непродолжительное пребывание в традиционной подготовительной школе, в возрасте семи лет в течение одного года, Абдул-Баха не получил формального образования. По мере того, как он рос, его воспитывали мать и дядя,Blomfield, p.68 однако большую часть образования он получил от отца. Спустя годы, в 1890 году, Эдвард Грэнвилл Браун так описал Абдул-Баха: «Вряд ли можно найти того, кто более красноречив, более готов представить довод, более умело приводил сравнение, более тесно знаком со святыми книгами иудеев, христиан и мусульман среди красноречивого и утонченного народа, к которому он принадлежит».
Когда Абдул-Баха было семь лет, он заболел туберкулезом и находился при смерти, и хотя болезнь потом прошла, его продолжали мучить приступы болезни всю оставшуюся жизнь.
Одно из событий, которое сильно повлияло на Абдул-Баха в детстве, — заключение его отца в тюрьму, когда Абдул-Баха было восемь лет; тюремное заключение привело к тому, что его семья обеднела, а другие дети стали нападать на него на улице. Абдул-Баха как-то сопровождал свою мать, которая навещала Бахауллу, заключенного в печально известную подземную темницу Сийях-Чаль. Он так описывал этот визит: «Я увидел темное… место. Мы вошли в небольшой узкий дверной проем и спустились на две ступеньки, но там ничего не было видно. Посреди лестницы мы внезапно услышали Его [Бахауллы]… голос: „Не приводите его сюда“, и они вывели меня обратно».
Багдад В конце концов, Бахауллу освободили из тюрьмы, отправив в ссылку, и Абдул-Баха, которому тогда было 8 лет, вместе со своим отцом поехал в Багдад зимой (с января по апрель)Chronology of persecutions of Babis and Baha’is compiled by Jonah Winters 1853 года. Во время путешествия Абдул-Баха пострадал от обморожения. Целый год продолжались трудности, и затем Бахаулла уединился в горах Сулеймании в апреле 1854 года, за месяц до десятого дня рождения Абдул-Баха. Горе от разлуки привело к тому, что он, его мать и сестра стали более тесно общаться. Абдул-Баха был особенно близок с обоими, а его мать принимала активное участие в его образовании и воспитании. Во время двухлетнего отсутствия своего отца Абдул-Баха принял на себя обязанности по ведению семейных делThe Revelation of Baháʼu’lláh, volume two , page 391 до достижения своего возраста зрелости (14 лет в ближневосточном обществе)Can women act as agents of a democratization of theocracy in Iran? by Homa_Hoodfar, Shadi Sadr, page 9 и занимался чтением и переписыванием текстов, что было в то время основным средством распространения книг, а также занимался копированием писаний Баба. Абдул-Баха также интересовался искусством верховой езды и, когда вырос, стал известным наездником.
В 1856 году известие об аскете, ведущем беседы с местными лидерами суфи, который, по всей видимости, и был Бахауллой, дошло до семьи и друзей. Немедленно несколько человек отправились на поиски этого дервиша, и в марте Бахаулла вернулся в Багдад. Увидев своего отца, Абдул-Баха упал на колени и громко зарыдал: «Почему ты оставил нас?», и его мать и сестра сделали то же самое. Абдул-Баха вскоре стал секретарем и щитом своего отца. Во время пребывания в Багдаде Абдул-Баха из мальчика превратился в юношу. Он стал «замечательно красивым молодым человеком» и запомнился своим милосердием и дружелюбием. Достигнув зрелого возраста, Абдул-Баха регулярно посещал мечети Багдада, обсуждая религиозные темы и Священные Писания. По просьбе своего отца Абдул-Баха написал комментарий к тексту из мусульманского предания «Я был сокрытым сокровищем» для суфийского лидера по имени Али Шавкат паша. Абдул-Баха в то время было пятнадцать или шестнадцать, и Али Шавкат паша посчитал эссе, состоящее из более 11000 слов, замечательным достижением для человека его возраста. В 1863 году, в том месте, которое стало известно как Сад Ризван, его отец Бахаулла объявил нескольким последователям, что он — Богоявление и тот, чье пришествие было предсказано Бабом. Считается, что на восьмой из двенадцати дней Абдул-Баха был первым, кому Бахаулла провозгласил свой призывThe history and significance of the Baháʼí festival of Ridván BBC.
Стамбул / Адрианополь
В 1863 году Бахауллу вызвали в Стамбул, и его семья, включая Абдул-Баха, которому тогда было 19 лет, сопровождала его в 110-дневном путешествии. Поездка в Константинополь была утомительной, в это время Абдул-Баха помогал изгнанникам. Именно здесь его положение стало более заметным среди бахаи. Это было дополнительно подтверждено Бахауллой в скрижали «Ветвь», где он отмечает добродетели и положение своего сына. Вскоре семья была сослана в Адрианополь, и Абдул-Баха также отправился туда. В поездке Абдул-Баха снова пострадал от обморожения.
В Адрианополе Абдул-Баха много сил тратил на то, чтобы помогать своей семье, особенно своей матери. В этот момент Абдул-Баха был известен среди бахаи как «Учитель», а в среде небахаи — Аббас эффенди («эффенди» означает «господин»). Именно в Адрианополе Бахаулла называл своего сына «Тайной Бога». Звание «Тайна Бога» символизирует, согласно мнению бахаи, что Абдул-Баха — это не Богоявление, а то, как в личности Абдул-Баха гармонично и совершенно совместились несовместимые понятия — характеристики человеческой природы и сверхчеловеческие знания и совершенства. В то время у Абдул-Баха были черные волосы, спускавшиеся до плеч, большие голубые глаза, кожа цвета алебастра и тонкий нос. Бахаулла дал своему сыну множество других титулов, таких как Гохусн-и-Азам (что означает «Величайшая ветвь» или «Могущественная ветвь»), «Ветвь Святости», «Центр Завета» и «Зеница ока». Абдул-Баха был безутешен, услышав известие о том, что он и его семья будут изгнаны отдельно от Бахауллы. По словам бахаи, именно благодаря его вмешательству этот указ был изменён, и семье было разрешено пребывать в ссылке вместе с отцом.
Акко
В возрасте 24 лет Абдул-Баха был старшим управляющим своего отца и выдающимся членом общины бахаи. В 1868 году Бахаулла и его семья были сосланы в исправительную колонию Акко, Палестина, где, как ожидалось, семья должна была погибнуть. Прибытие в Акку было тяжелым для семьи и остальных ссыльных. Окружающее население встретило их враждебно. Его сестра и отец серьёзно заболели по приезде. Они прибыли к морским воротам, где переход на берег был затруднён. Когда сказали, что женщины должны сесть на плечи мужчин, чтобы сойти на берег с корабля, Абдул-Баха нашёл стул и с помощью другого верующего начал относить женщин на причал. Абдул-Баха смог раздобыть обезболивающее и лечил больных. Бахаи разместили в нескольких камерах казарм, условия в которых были совсем неприемлемыми, например, полы были покрыты экскрементами и грязью. Сам Абдул-Баха опасно заболел дизентерией, однако отзывчивый солдат позволил врачу вылечить его. Население избегало их, солдаты относились к ним так же, а поведение сиййида Мухаммад-и-Исфахани (азали) усугубляло ситуацию. Моральное состояние ещё больше ухудшилось из-за случайной смерти младшего брата Абдул-Баха, мирзы Михди, в возрасте 22 лет. Его кончина принесла горе в семью — особенно его матери и отцу — и скорбящий Абдул-Баха бодрствовал всю ночь рядом с телом своего брата.
Поздний период в Акко Со временем Абдул-Баха постепенно взял на себя ответственность за отношения между небольшой общиной бахаи в изгнании и внешним миром. По словам бахаи, именно благодаря его взаимодействию с людьми Акко те признали невиновность бахаи, и таким образом условия заключения были облегчены. Через четыре месяца после смерти Михди семья переехала из тюрьмы в Дом Аббуда. Люди Акко стали испытывать уважение к бахаи и, в частности, к Абдул-Баха. Абдул-Баха смог арендовать дома для семьи. Позднее семья переехала в Особняк Бахджи, примерно в 1879 году, когда из-за эпидемии жители вынуждены были срочно покинуть его.
Абдул-Баха вскоре обрел известность в Акко, и , богатый нью-йоркский юрист, описал как «толпа людей… сирийцы, арабы, эфиопы и многие другие» ждали, чтобы поговорить и принимать Абдул-Баха в гостях". В этот период он описал историю религии баби, опубликовав книгу Повествование путешественника (Makála-i-Shakhsí Sayyáh) в 1886 году, позже переведённую и напечатанную в 1891 году, через Кембриджский университет, Эдвардом Гранвилом Брауном, так описавшим Абдул-Баха:
Брак и семейная жизнь
Когда Абдул-Баха был молодым человеком, среди бахаи распространялись предположения, на ком он женится. Несколько молодых девушек считались перспективными для замужества, но Абдул-Баха, похоже, не был склонен к женитьбе. 8 марта 1873 года, по настоянию своего отца, 28-летний Абдул-Баха женился на Фатиме Нахри из Исфахана (1847—1938), двадцатипятилетней девушке. Её отцом был Мирза Мухаммад Али Нахри из Исфахана, выдающийся бахаи с большими связями. Фатиму привезли из Персии в Акко после того, как Бахаулла и его жена Навваб проявили к ней интерес как к возможной невесте для Абдул-Баха. В 1872 году, после утомительного путешествия из Исфахана, она прибыла в Акко в сопровождении своего брата. Молодая пара была обручена в течение почти пяти месяцев, прежде чем был заключен сам брак. В это время Фатима жила в доме дяди Абдул-Баха Мирзы Мусы. Согласно её более поздним воспоминаниям, Фатима влюбилась в Абдул-Баха, увидев его. Бахаулла дал Фатиме титул Мунира, что означает «светлая».
В этом браке родилось девять детей. Первенцем был сын Михди Эффенди, умерший в возрасте около трех лет. Затем последовали Зиаййа-ханум, Фуадиййа-ханум (умерла через несколько лет), Рухангиз-ханум (умерла в 1893), Туба-ханум, Хусейн Эффенди (умер в 1887 в возрасте 5 лет), Туба-ханум, Руха-ханум (мать Мунибы Шахид) и Муннавар-ханум. Смерть его детей вызвала огромное горе Абдул-Баха — в частности, смерть его сына Хусейна Эффенди произошла в тяжелое время после смерти матери и дяди. Выжившие дети (все дочери) — Зиййа-ханум (мать Шоги Эффенди) (ум. 1951) Туба Ханум (1880—1959), Руха Ханум и Мунавар Ханум (ум. 1971). Бахаулла хотел, чтобы бахаи последовали примеру Абдул-Баха и постепенно отказались от полигамии. Брак Абдул-Баха с одной женщиной и его решение оставить брак моногамным, по совету его отца и его собственному желанию, узаконили практику моногамии для людей, которые до сих пор считали многоженство праведным образом жизни.
Ранние годы его служения После смерти Бахауллы 29 мая 1892 года, согласно его Воле и Завещанию, Абдул-Баха стал называться Центром Завета, преемником и толкователем писаний Бахауллы.