«Ле́ди Ма́кбет Мце́нского уе́зда» («Катерина Измайлова») — опера Дмитрия Шостаковича в 4 действиях, 9 картинах на либретто Д. Д. Шостаковича и А. Г. Прейса по мотивам одноимённой повести Н. С. Лескова. Премьера состоялась в январе 1934 года в Малом ленинградском оперном театре (МАЛЕГОТ).

Опера послужила поводом к осуждению композитора руководством коммунистической партии и была запрещена к постановке во второй половине 1930-х — 1950-х годах.

В 1962 году поставлена (Москва) в автоцензурированном виде под названием «Катерина Измайлова»; в 1966 году снят фильм под тем же названием. Постановка оперы в оригинальном виде возобновлена в 1978 году (Лондон).

Действующие лица Борис Тимофеевич Измайлов, купец (бас) Зиновий Борисович Измайлов, его сын (тенор) Екатерина Львовна Измайлова, жена Зиновия Борисовича (сопрано) Сергей, работник (тенор) Аксинья, кухарка (сопрано) Задрипанный мужичонка (тенор) Священник (бас) Квартальный (баритон) Сонетка, каторжница (меццо-сопрано) Старый каторжник (бас) Унтер (бас) Каторжница (сопрано) 1-й, 2-й, 3-й приказчики (тенора) Работник с мельницы (бас) Приказчик (бас) Кучер (тенор) Дворник (бас) Часовой (бас) Пьяный гость (тенор)

Содержание либретто оперы

Действие первое Картина 1. Спальня в доме богатого купца Зиновия Измайлова. Екатерина Львовна (Катерина), молодая жена Измайлова, хорошо выспалась и выпила чаю с мужем. Изнывая от тоски и одиночества, она безуспешно пытается вновь заснуть, размышляет о бессмысленности своей замужней и обеспеченной жизни.

Её свёкор Борис Тимофеевич просит на ужин грибов и попрекает Екатерину бездетностью, на что та замечает, что вина в том не её. Свёкор предостерегает её от возможной измены мужу. Борис Тимофеевич наказывает снохе потравить крыс в амбаре. «Сам ты крыса! / Тебе бы отравы этой!» — бормочет Катерина.

Узнав, что на мельнице прорвало плотину, Зиновий Борисович собирается в поездку. Он представляет отцу нового работника Сергея. Борис Тимофеевич заставляет работников прощаться с хозяином, а Катерину — дать мужу клятву верности.

Кухарка Аксинья рассказывает о Сергее: «Какую хочешь бабу до беды доведёт».

Картина 2. Катерина застаёт сцену развлечения дворни с Аксиньей, вступается за кухарку и грозит поколотить зачинщика Сергея. Сергей предлагает барыне «побороться»; в разгар борьбы появляется Борис Тимофеевич, грозит Катерине рассказать о сцене мужу, а дворню гонит на работу.

Картина 3. Одиночество Катерины, томящейся в спальне, нарушает Сергей, пришедший под предлогом «книжку попросить» и склоняющий её к физической близости.

Действие второе Картина 4. Борису Тимофеевичу не спится, ему везде мерещатся воры. Он вспоминает, как в молодости тоже не спал, «но по другой причине! / Под окнами чужих жён похаживал». Обходя дом, он замечает свет в окне невестки и решает зайти к ней, но слышит голос и видит, что «опоздал Борис Тимофеевич». Он останавливает и допрашивает Сергея, после чего созывает людей. На глазах Катерины Сергея избивают и запирают в кладовую.

Борис Тимофеевич зовёт Катерину и просит подать ему второй ужин, каковой и получает, приправленный крысиным ядом. Старик падает в агонии, и она забирает у него ключи от кладовой. Священнику, пришедшему исповедать умирающего, Катерина объясняет, что старик ночью поел грибков — «многие, их поевши, помирают…».

Картина 5. Сергей удручён предстоящим приездом Зиновия Борисовича: он не хочет быть тайным любовником Катерины. Она успокаивает его, но самой ей чудится проклинающий отравительницу призрак свёкра. За дверью раздаются шаги, это вернулся муж; Катерина прячет любовника. Заметив на кровати мужской поясок, Зиновий Борисович набрасывается на жену с побоями. На крик Катерины выходит Сергей, они душат мужа и прячут труп в погребе.

Действие третье Картина 6. Катерине не даёт покоя совершённое убийство: даже в день свадьбы с Сергеем она стоит у погреба, и это тревожит Сергея: «люди заметят». Дождавшись отъезда новобрачных в церковь, около погреба появляется «задрипанный мужичонка», ищущий выпить. Он взламывает замки и, обнаружив труп Зиновия Борисовича, бежит в полицию доносить.

Картина 7. Сцена в полицейском участке. Квартальный оскорблён, что его не пригласили на свадьбу Измайловой. «Задрипанный мужичонка» сообщает, что «у Измайловых труп в погребе». Оживившиеся полицейские направляются к Измайловым.

Картина 8. Свадебный пир. Пьяные гости со священником во главе славят новобрачных. Внезапно Катерина замечает, что замок на погребе сбит. Понимая, что убийство бывшего мужа обнаружено, она решает сбежать с Сергеем. Но в ворота уже стучат. Катерина сама протягивает полицейским руки, Сергей пытается сбежать с деньгами, но его задерживают, и новобрачных ведут в острог.

Действие четвертое

Картина 9. Этап каторжан, среди которых Катерина и Сергей, останавливается на отдых. Катерина упрашивает часового пропустить её к Сергею, но тот грубо гонит её: «А кто до каторги меня довёл?» Сергей пробирается к молодой каторжнице Сонетке, домогается её любви, но та требует в плату новые чулки. Сергей обманом выманивает чулки у Катерины, чтобы тут же отдать их Сонетке. Каторжницы осыпают брошенную любовницу насмешками. Часовой усмиряет их, но Катерина уже не замечает происходящего вокруг.

Катерина подходит к Сонетке и, столкнув её в воду, бросается следом. Обе тонут.

Фабульно-сюжетные отличия либретто оперы от повести

Повесть Н. С. Лескова представляет собой литературное произведение с вымышленной фабулой, стилизованное под физиологический очерк натуральной школы и изложенное обычным для этого автора сказом (хотя сказовость менее выражена, чем в наиболее известном рассказе Лескова «Левша»).

Либретто Д. Д. Шостаковича — А. Прейса следует фабульной канве повести, но все же несколько отличается от неё. Основные отличия следующие: В повести парочка любовников совершает три убийства: Бориса Тимофеевича, Зиновия Борисовича и малолетнего племянника («Фёдора Захарова Лямина»), причем третье убийство мотивировано исключительно корыстью и совершается с наибольшим хладнокровием. В либретто детоубийства нет, и племянник со своей матерью отсутствуют среди действующих лиц. В повести преступления Катерины и Сергея раскрываются благодаря свидетелю третьего убийства. В либретто «Задрипанный мужичонка» случайно обнаруживает «скелет в шкафу» (тело в погребе), причем в момент матримониальной кульминации отношений купчихи с работником. Это позволило либреттистам ввести в третье действие резко сатирическую «полицейскую» картину. В повести Катерина беременеет от Сергея и успевает по ходу действия родить ребёнка и отказаться от него при отправке на каторгу (причём спокойствие, с которым она отказывается от ребёнка, контрастирует с утверждением, высказываемым в начале повести, о том, что «самоё Катерину Львовну это» (бездетность брака) «очень печалило»). В либретто Катерина не беременеет и не рожает, бросать ей некого. Театральное прощание Катерины с мужем, при котором свёкор заставляет её принести «клятву верности», напоминающее сцены из классической русской драматургии (например, из «Грозы» А. Н. Островского), введено либреттистами. Снохаческие помыслы Бориса Тимофеевича во втором действии также полностью на совести либреттистов, в повести они отсутствуют. В повести (глава IV) Борис Тимофеевич порет Сергея втайне; причем последний, не желая огласки того, что пойман выходящим от Катерины, соглашается: «Моя вина — твоя воля … Говори, куда идти за тобой, и тешься, пей мою кровь». В либретто он подвергается публичному истязанию на глазах Катерины (что дает последней дополнительный мотив к ненависти). В либретто отсутствует яркий образ каторжницы «Фионы» (которая «… была русская простота, которой даже лень сказать кому-нибудь: „прочь поди“ и которая знает только одно, что она баба», глава XIII).

Отсутствие в либретто невинноубиенного отрока Федора Лямина и его многострадальной матери делает обстановку ещё более беспросветной, чем в повести. Однако, в отличие от последней, по Шостаковичу-Прейсу Катерина — трагическая фигура, заслуживающая в своей судьбе не только осуждения, но и сочувствия. Трагедия Катерины разворачивается на фоне фарсово драматизированного (за исключением трагической же партии «Старого каторжника» в четвёртом действии) изложения положений и поступков прочих лиц.

История постановок и последующая судьба оперы На выбор сюжета оперы могли повлиять выход в 1926 (1927?) году фильма Чеслава Сабинского «Катерина Измайлова» и — в 1930 году — переиздание повести в сопровождении иллюстраций, выполненных Б. М. Кустодиевым и предисловия, в котором говорилось об «отчаянном протесте сильной женской личности против душной тюрьмы русского купеческого дома».

Первая редакция Шостакович приступил к работе над оперой 14 декабря 1930 года и закончил партитуру (в первой редакции) 17 декабря 1932 года.

16 октября 1932 года постановочная работа над оперой началась в Московском музыкальном театре им В. И. Немировича-Данченко (дирижёр С. Самосуд, режиссёр В. И. Немирович-ДанченкоГозенпуд А. Опера Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» («Катерина Измайлова») ), а в январе 1933 года — в Ленинградском Малом оперном театре (дирижёр С. А. Самосуд). Премьера оперы в Ленинграде состоялась 22 января (менее чем за год опера в Ленинграде была представлена пятьдесят раз), а в Москве (под названием «Катерина Измайлова») — 24 января 1934 года. В этих двух театрах за два сезона опера прошла около двухсот раз.

26 декабря 1935 года состоялась премьера оперы в Большом театре, на сцене филиала (дирижёр А. Мелик-Пашаев, режиссёр Дмитрий СмоличДмитрий Шостакович. Леди Макбет Мценского уезда // Сайт Большого театра).

В 1935 году состоялись также премьеры в Кливленде, Филадельфии, Цюрихе, Буэнос-Айресе, Нью-Йорке, Лондоне, Праге, Стокгольме; Музыкальным государственным издательством (Музгизом) издан её клавир.

В целом опера была хорошо принята публикой, критикой и тогдашним советским музыкальным начальством. Однако заметна была и критика, касавшаяся, в основном, экспрессии и изобразительного натурализма, усмотренного в музыке, например, композитором С. С. Прокофьевым («волны похоти») и критиком американской «The Sun» («порнофония»).

По ходу постановок либретто подвергалось значительному изменению; в 1932—1935 годах сложилось три (опубликованные) литературно-сценических версии произведения.

Отчасти изменение было связано со смягчением языка и натурализма в изображении сцен, так, в сцене первого диалога Катерины Львовны с Борисом Тимофеевичем (Картина 1) её реплики читаются:

(Партитура 1932 года) «Не моя вина! Не моя вина! … Не может Зиновий Борисович положить ко мне в утробу ребёночка». (Либретто 1934 года) «Я сама грущу, я сама грущу … Самой веселее мне было бы‚ если бы родился ребёночек».

А в сцене забав дворни с Аксиньей (Картина 2) текст трансформировался следующим образом:

(Партитура 1932 года) «А ну, пощупай! Прижми, ещё. … Вот так вымя … … Разрешите пососать?» (Либретто 1934 года) «Ай да Аксинья. Давай! Давай! … Вот так ручка … Разрешите посмотреть»

Более серьёзное изменение, могущее оказать влияние на понимание замысла произведения в целом, внесено в реплики Сергея в его разговоре после любовной сцены (Картина 3):

(Партитура 1932 года) «Зиновий Борисович-то‚.. хо, хо,.. жену не смог …». (Либретто 1934 года) «Забудем про это».

«Если Катерина Львовна девственница — вот‚ оказывается‚ первопричина всех мценских событий — масштаб воздействия на нас рассказанной в опере истории становится принципиально иным», — комментирует это изменение Ю. Димитрин, и далее отмечает «полную несовместимость мыслимых в те времена коллизий на театральной сцене с тем, что грозилась поведать „миру победившего пролетариата“ эта история о замужней девственнице с пятилетним стажем (не имеющая, к слову сказать, ни к Лескову, ни к любому другому классику — и не только русскому — никакого отношения)».

Осуждение и запрет