Храм на Крови́ (полное название: Храм-памятник на Крови́ во имя Всех Святых, в земле Российской просиявших) — православный храм в Екатеринбурге, построенный на месте дома Ипатьева, в котором содержались под арестом и были расстреляны в ночь на 17 июля 1918 года последний российский император Николай II, его семья и четверо слуг. Построенный в 2000—2003 годах, он стал главной туристической достопримечательностью Екатеринбурга, а также главным центром памяти святого Николая II и его семьи, привлекающим православных паломников не только из России, но и со всего мира.

Пятикупольный храм, выполненный в русско-византийском стиле, является двухуровневым. Верхний храм во имя Всех святых, в земле Российской просиявших, — высокий и со множеством окон, с уникальным беломраморным иконостасом. Нижний храм в честь новомучеников и исповедников Церкви Русской по контрасту спланирован полумрачным и с низкими сводами, но именно здесь находится крипта, символически воссоздающая расстрельную комнату, в которой погиб бывший царь с супругой, пятью детьми и четырьмя приближёнными. В храмовый комплекс входит также отдельно стоящее здание Патриаршего подворья, включающего в себя музей Святой царской семьи, концертный зал с «царским» роялем, личные покои патриарха и прочие помещения.

При храме действует приход, окормляемый шестью священниками. В приходе работают воскресная школа, художественная школа, детский хор, а также катехизаторские курсы, казачий штаб, служба милосердия и другие приходские структуры.

В 2003 году храм был принят в государственную собственность Свердловской областиСовременная «десятина» или погоня за статусом? Главный официальный православный храм области — Храм на Крови в Екатеринбурге — потребует от свердловчан ещё больше расходов . Ведомости Урал. В 2013 году депутаты Законодательного собрания Свердловской области приняли решение о передаче Храма на Крови в собственность Екатеринбургской епархии.

Предыстория

Прибытие Романовых в Екатеринбург

В 1917 году, после Февральской революции и отречения от престола, бывший российский император Николай II и его семья находились под домашним арестом в Александровском дворце Царского Села. После неудачной попытки Временного правительства договориться с Великобританией о высылке царской семьи в эту страну, в августе 1917 года, ввиду резкого усиления антиромановских настроений в Петрограде, правительство, опасаясь за жизни арестантов, решило перевести их вглубь России, в Тобольск. Им разрешили взять из дворца необходимую мебель и личные вещи, а также забрать с собой 45 человек прислуги и свиты, согласившихся сопровождать их к новому месту проживания. В Тобольске семья разместилась в доме местного губернатора.

После прихода к власти большевиков и начала гражданской войны Президиум ВЦИК 1 апреля 1918 года принял решение о переводе Романовых в Москву для проведения судаВот текст постановления Президиума ВЦИК от 1 апреля 1918 года: «…Поручить комиссару по военным делам немедленно сформировать отряд в 200 чел. <…> и отправить их в Тобольск для подкрепления караула и в случае возможности немедленно перевезти всех арестованных в Москву. Настоящее постановление не подлежит оглашению в печати. Председатель ВЦИК Я.Свердлов.». Под давлением Уралсовета, до этого предпринимавшим самостоятельные попытки увезти царскую семью из Тобольска в Екатеринбург, 6 апреля пункт назначения поменяли на Екатеринбург. Для перевозки царской семьи 22 апреля в Тобольск из Москвы прибыл чрезвычайный комиссар Совнаркома и ВЦИК Василий Яковлев во главе вооружённого отряда в 150 человек, сообщивший арестованным о переводе, но отказавшись назвать пункт назначения. Николай II не хотел перевода, хотя и не чувствовал в нём никакой опасности. Он и Государыня решили, что их переводят в Москву, так как большевикам нужна подпись царя на Брестском мирном договоре. Императрица сказала Жильяру, что «они хотят заставить его подписать мир в Москве. Немцы требуют этого, зная, что только мир, подписанный царём, может иметь силу и ценность в России. Мой долг не допустить этого». В действительности же, большевикам подпись бывшего царя была не нужна, так как ратификация договора была проведена съездом Советов. 12 апреля наследник ушибся, что вследствие его гемофилии привело к серьёзным последствиям: обе его ноги распухли, он не мог ходить и в таком состоянии не мог никуда ехать. Путём угроз и уговоров комиссар Яковлев сумел убедить Николая II не откладывать отъезд. Государыне пришлось сделать тяжкий выбор между супругом и больным сыном, но она также последовала за царём. С собой они взяли одну дочь, Марию, а также гофмаршала князя Василия Долгорукова, лейб-медика Евгения Боткина, камердинера царя Терентия Чемодурова, комнатную девушку царицы Анну Демидову и детского лакея Ивана Седнёва. Остальные должны были выехать из Тобольска позже, когда цесаревичу станет легче, начнётся речная навигация и можно будет добраться до Тюмени пароходом.

Добравшись до Тюмени на лошадях по весенней распутице, вечером 27 апреля они сели в специальный поезд и выехали на запад. К этому времени руководство Уралсовета вынесло негласное решение о тайном уничтожении всех членов семьи Николая II во время их переезда в ЕкатеринбургПредседатель Уралсовета Александр Белобородов вспоминал: «…необходимо остановиться на одном чрезвычайно важном обстоятельстве в линии поведения Облсовета. Мы считали, что, пожалуй, нет даже надобности доставлять Николая в Екатеринбург, что если предоставятся благоприятные условия во время его перевода, он должен быть расстрелян в дороге. Такой наказ имел [командир отряда Уралсовета] Заславский и все время старался предпринимать шаги к его осуществлению, хотя и безрезультатно. Кроме того, Заславский, очевидно, вел себя так, что его намерения были разгаданы Яковлевым.». Уралсовет не смущала даже возможная гибель отряда кремлёвского комиссара Яковлева, в который входило более ста революционных солдатИз заявления члена отряда Уралсовета Александра Неволина: "…помощник инструктора Пономарев и инструктор Богданов начинают: «Мы… теперь решили так: по дороге к Тюмени сделаем засаду. Когда Яковлев поедут с Романовым, как только сравняются с нами, вы должны из пулеметов и винтовок весь отряд Яковлева сечь до основания. И никому ничего не говорить. Если станут спрашивать, какова вы отряда, то говорите, что московского, и не сказывайте, кто у вас начальник, потому, что нужно это сделать помимо областного и вообще всех Советов.» Комиссар Яковлев, узнав о засаде, сообщил об этом в МосквуИз телеграммы Яковлева Свердлову 27 апреля 1918 года, в которой, в целях конспирации, царская семья именуется «багажом»: «Только что привез часть багажа. Маршрут хочу изменить по следующим чрезвычайно важным обстоятельствам. Из Екатеринбурга в Тобольск до меня прибыли специальные люди для уничтожения багажа. „Отряд особого назначения“ дал отпор — едва не дошло до кровопролития. Когда я приехал — екатеринбуржцы дали мне намек, что багаж довозить до места не надо. <…> Они просили меня, чтобы я не сел рядом с багажом (Петров). Это было прямым предупреждением, что меня могут тоже уничтожить. <…> Не добившись своей цели в Тобольске, ни в дороге, ни в Тюмени, екатеринбургские отряды решили устроить мне засаду под Екатеринбургом. Они решили, если я им не выдам без боя багажа, то решили перебить нас. <…> У Екатеринбурга, за исключением Голощекина, одно желание — покончить с багажом. Четвёртая, пятая и шестая роты красноармейцев готовят нам засаду. <…> Если это расходится с центральным мнением, то безумие везти багаж в Екатеринбург. <…> Итак, отвечай: ехать мне в Екатеринбург или через Омск в Симский горный округ. Жду ответа. Стою на станции с багажом.» Получив разрешение Свердлова, он развернул поезд на восток и поехал в сторону Омска. Один из членов отряда Яковлева, екатеринбуржец Авдеев, сумел тайно уведомить об этом Уралсовет (за что впоследствии был назначен первым комендантом Ипатьевского дома). При подъезде к Омску поезд остановили и окружили местные красноармейцы, сообщившие, что Уралсовет объявил Яковлева вне закона за попытку «увести царя заграницу», о чём Екатеринбург известил Омск. Яковлеву удалось прорваться на отцепленном паровозе в Омск, где он связался со ВЦИКом. Свердлов сообщил, что Уралсовет гарантировал Москве безопасность царской семьи и дал Яковлеву указание ехать в Екатеринбург.

30 апреля в 8:40 утра они прибыли в Екатеринбург. В городе уже подготовились к приезду Романовых. Для их размещения был реквизирован большой особняк инженера Николая Ипатьева, который обнесли высоким забором и выставили часовых. По прибытии поезда на станцию Екатеринбург I, его встречала большая и агрессивно настроенная толпа горожан, требовавшая предъявить ей Романовых и кричавшая: «Задушить их надо! Наконец-то они в наших руках!». Во главе толпы был комиссар вокзала, который заявил: «Яковлев! Выведи Романовых из вагона. Дай я ему в рожу плюну!». В течение трёх часов, что состав стоял на пятом пути станции, настроение толпы всё более возбуждалось и она постепенно приближалась к поезду всё ближе. Комиссару Яковлеву пришлось окружить поезд цепью своих охранников, дать команду выкатить пулемёты и приготовить их к бою. В итоге поезд решили отправить на другую станцию — Екатеринбург II, где и произошла передача арестованных членам Уралсовета, которые отвезли их на двух автомобилях, в сопровождении грузовика с охраной, в дом Ипатьева. Яковлеву дали расписку в том, что забрали у него царскую семью и он уехал в Москву.

Князя Долгорукова по прибытии в Екатеринбург арестовали и отправили в городскую тюрьму. При обыске у него обнаружили 80 000 рублей, что тогда было очень значительной суммой, два дуэльных пистолета в коробке и две карты Сибири с нанесёнными пометками, которые князь не мог пояснить. Долгорукова обвинили в подготовке побега царской семьи и 10 июля он был расстрелян в лесу под Екатеринбургом.

Остававшиеся в Тобольске члены царской семьи — великие княжны Ольга, Татьяна и Анастасия и цесаревич Алексей, а также 26 человек свиты и прислуги прибыли в Екатеринбург 23 мая. Из них в дом Ипатьева допустили лишь четырёх слуг — цесаревича Климентия Нагорного, лакея Алоизия Труппа, повара Ивана Харитонова и поварёнка Леонида Седнёва (племянника ранее прибывшего лакея Седнёва). Четверо придворных были арестованы сразу по прибытии в Екатеринбург: генерал-адъютант Илья Татищев, фрейлина графиня Анастасия Гендрикова, Екатерина Шнейдер и камердинер императрицы Алексей Волков. Из этих четверых лишь один чудом спасся — Волкову удалось бежать из-под стражи, Татищев был расстрелян в Екатеринбурге 10 июля, а Гендрикова и Шнейдер были расстреляны в ночь на 4 сентября в Перми. Всем остальным приближённым царской семьи, в том числе воспитателю цесаревича Пьеру Жильяру, было приказано покинуть Пермскую губернию (к которой тогда относился Екатеринбург), что, фактически, спасло им жизнь. Также удалось уцелеть и камердинеру царя Чемодурову, прибывшему в дом Ипатьева ранее, вместе с бывшим Государем, — он заболел и 24 мая его поместили в городскую тюремную больницу, откуда он был освобождён 25 июля занявшими Екатеринбург чехословацкими войсками. Лишь доктору Владимиру Деревенко было разрешено остаться в Екатеринбурге в качестве частного лица, чтобы навещать и осматривать Алексея в доме Ипатьева.

28 мая наследника Нагорный и лакей Седнёв, которые являлись моряками-балтийцами с императорской яхты «Штандарт», были арестованы и отправлены из дома Ипатьева в городскую тюрьму, а через месяц — расстреляны «за предательство дела революции» — как было указано в постановлении об их казни, причём остальным обитателям дома Ипатьева об их смерти не сообщили.

Дом Ипатьева