Куропа́ты () — лесное урочище на северо-восточной границе Минска, где были обнаружены массовые захоронения расстрелянных органами НКВД в 1937—1940 годах.
Количество жертв на сегодняшний день остаётся точно неизвестным и, в соответствии с разными оценками, может составлять: до 7 тысяч человек (по данным, озвученным Генеральным прокурором Республики Беларусь Олегом Божелко), не менее 30 тысяч человек (по данным, озвученным Генеральным прокурором БССР Георгием Тарнавским), до 100 тысяч человек (в соответствии со справочником «Беларусь»)Даведнік «Беларусь». — Мн.: «Беларуская энцыкляпэдыя», 1995.Памяць і забыцьцё Курапатаў // Радио Свобода, 28 октября 2009 г., от 102 до 250 тысяч человек (по данным статьи Зенона Позняка и Евгения Шмыгалёва в газете «Літаратура і мастацтва»)З. Пазьняк, Я. Шмыгалёў, М. Крывальцэвіч, А. Іоў. Курапаты . — Мн.: Тэхналогія, 1994.Kurapaty // Zaprudnik, Jan. Historical Dictionary of Belarus. — Lamham. — London: Scarecrow Press, 1998. P. 139., 250 тысяч человек (по данным профессора Вроцлавского университета Здислава Винницкого)Zdzisław J. Winnicki. Szkice kojdanowskie. — Wrocław: Wydawnictwo GAJT, 2005. ISBN 83-88178-26-1. — С. 77—78. и более (по данным британского историка Нормана Дэвиса)Norman Davies. Powstanie '44. — Kraków: Wydawnictwo Znak, 2004. ISBN 83-240-0459-9. — С. 195.
С 1993 года урочище Куропаты внесено в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь как место захоронения жертв политических репрессий 1930—1940-х годов. Куропаты имеют статус историко-культурной ценности первой категорииПавел Якубович. Куропаты: мир под соснами // «Советская Белоруссия», 29 октября 2009 г., что в соответствии с Законом Республики Беларусь «Об охране историко-культурного наследия» соответствует категории «наиболее уникальных ценностей, духовные, эстетические и документальные ценности которых представляют международный интерес».
Урочище Куропаты стало наиболее известным из мест массовых расстрелов, которые проводил НКВД на территории МинскаМолодые белорусы думают, что Куропаты — это в России // «Завтра твоей страны», 28 октября 2008 г..
6 ноября 2018 года в Куропатах с санкции Министерства культуры Республики Беларусь был установлен памятный знак. Он представляет собой конструкцию с колоколом, на которую нанесены надписи на четырёх языках, официальных в довоенной БССР (белорусский, русский, идиш и польский) — «мать», «брат» и др. В то же время в центре урочища от имени Республики Беларусь появилась табличка, где указано, что оно является «местом гибели жертв политических репрессий 30-40-х годов XX в.» и «историко-культурной ценностью», а «причинение вреда карается по закону».
Название Точных сведений, откуда происходит название «Куропаты», нет. До 1988 года на топографических картах такое название отсутствует, урочище называлось «Брод». Существует версия, что уже во время расстрелов Куропатами местные жители называли небольшой участок бора. Участок был обнесён высоким, не менее 3 метров забором, по верху которого шла колючая проволока, а за забором находилась охрана с собаками.
Зенон Позняк, который вместе с Евгением Шмыгалёвым написал статью «Куропаты — дорога смерти», отмечает, что не думал, что этим названием вводит новое слово в белорусский язык и новый термин в белорусскую историю. Позняк отмечает, что услышал это слово из уст молодых людей, которые объясняли, что Куропатами называются белые весенние цветы, которые растут в мае на могилах в урочище. Обычно такие цветы в Беларуси называются "белымі пралескамі". Согласно другому мнению, куропатами местные крестьяне называли полевые цветы.
Согласно версии И.Х.Загороднюка, история и генезис этого слова следующие — в первый год войны на перекрестках Логойского тракта, а также ряда улиц Минска, можно было видеть указатели «Карпате юден» (что дословно означает «Отеческое лечение(забота) евреев», die Kur забота, лечение; der Pate—крестный отец; der Yude—еврей).
История расследования расстрелов Впервые о расстрелах в Куропатах было публично заявлено Евгением Шмыгалёвым и Зеноном Позняком в статье «Куропаты: дорога смерти», которая вышла в газете «Літаратура і мастацтва» () 3 июня 1988 года с предисловием известного писателя Василя Быкова. В статье, основанной на показаниях свидетелей, утверждалось, что в нескольких километрах к северу от минского микрорайона Зелёный Луг в период с 1937 по 1941 годы ежедневно происходили казни путём одиночного выстрела в голову — на рассвете, днём и на закате, а трупы укладывались перпендикулярными рядами в несколько проложенных песком слоев в заранее выкопанные глубокие ямы, на которых затем сажали сосны; место расстрелов во второй половине 1937 года было обнесено трёхметровым забором, охватывавшим 10-15 гектаров территории, а дорожное покрытие было разбито постоянным движением «чёрных воронков». Общее количество могильных ям оценивалось в 500, по 50-60 жертв в каждой. Согласно Позняку, он узнал о месте захоронения в 1970-х, но тогда «не было возможности открыть миру правду» (по другим данным, открытие было сделано случайно во время прокладки газопровода в апреле-мае 1988 года); о самом же существовании массовых захоронений жертв репрессий на территории Беларуси авторам статьи стало известно ещё в 1957 году, когда во время строительства трассы Минск-Заславль были случайно обнаружены человеческие останки. В 1989 году Позняк также утверждал, что из-за запрета ЦК КПБ он не смог включить в статью свою оценку общего числа расстрелянных (от 150—200 тысяч до 500 тыс.) и то, что расстрелы в Куропатах участились после присоединения в 1939 году Западной БелоруссииDavid R. Marples. Kuropaty: The Investigation of a Stalinist Historical Controversy//Slavic Review. — Vol. 53. — No. 2 (Summer 1994). — PP. 513—523..
Статья Позняка и Шмыгалёва послужила основанием для возбуждения 14 июня 1988 года Прокуратурой БССР уголовного дела. Через 6 недель после выхода статьи Советом Министров БССР была организована правительственная комиссия по расследованию во главе с зампредседателя Совмина Н. Н. Мазай (Позняку и Шмыгалеву не дали возможности в неё войти, но включили Быкова и художника М. Савицкого).
В ходе следствия на территории около 30 гектаров было обнаружено 510 захоронений. В ходе выборочной эксгумации были обнаружены человеческие останки, принадлежащие не менее, чем 356 людям (313 черепов, кости скелетов, 340 зубных протезов из жёлтого и белого металлов), личные вещи (расчески, зубные щётки, мыльницы, кошельки, обувь, остатки одежды), а также 177 гильз и 28 пуль. 164 револьверные гильзы и 21 пуля стреляны из револьвера системы «Наган», 1 гильза — из пистолета «ТТ». Было найдено также несколько стреляных гильз от пистолетов систем «Браунинг» и «Вальтер», оружие этих систем выпускалось в том числе и до 1941 года. 55 свидетелей из числа жителей деревень Цна-Иодково, Подболотье, Дроздово показали, что в 1937—1941 годах сотрудники НКВД привозили в лесной массив людей на крытых автомашинах и расстреливали их. Они также показали, что с 1937-38 года место захоронений действительно ограждал стоявший в лесу забор; впоследствии гитлеровские оккупанты снесли забор и вырубили лес. Доступ к архивным документам НКВД комиссии предоставлен не был. Существуют также свидетельства и сотрудников НКВД о проводимых в урочище расстрелах.
Первое следствие по факту массовых расстрелов, окончившееся в ноябре 1988 года, определило число погибших в 30 тысяч человек (Генеральный прокурор БССР Тарнавский). По окончании следственных действий Генпрокуратурой БССР было обнародовано постановление о прекращении уголовного дела о Куропатах: «…Достоверно доказано, что расстрелы осужденных осуществлялись сотрудниками комендатуры НКВД БССР… Принимая во внимание, что виновные в этих репрессиях руководители НКВД БССР и другие лица приговорены к смертной казни либо к настоящему времени умерли, на основании изложенного, руководствуясь ст.208, п.1, и ст.5, п.8 УПК БССР, уголовное дело, возбужденное по факту обнаружения захоронений в лесном массиве Куропаты, прекращено. Обнаруженные при эксгумации захоронений предметы одежды, обуви и т. п. как не имеющие ценности уничтожить».
В 2010-х годах многие белорусские активисты призывали уточнить число погибших в Куропатах и их имена. Так, историк и журналист Денис Мартинович подчеркивал в 2018 г., что специалисты исследовали небольшую часть захоронений: «Возможно, имеет смысл исследовать все остальные. За это время наука шагнула вперед, стали доступны новые технологии (например, изучение родственных связей с помощью ДНК). Возможно, во время этих раскопок станут известны имена других жертв сталинских репрессий, станет возможно назвать более точную цифру: сколько же людей было расстреляно в Куропатах». Политолог Вольф Рубинчик писал: «Поисковая группа, оснащенная современными средствами, которых не имели исследователи 1980–90-х годов, могла бы получить следующее задание: установить число расстрелянных с точностью +/-10–20%». Историк Дмитрий Дрозд в апреле 2019 г. предложил провести новые раскопки, извлечь образцы ДНК из костей или зубов, сравнить результаты с имеющимися базами данных.
Позиция властей На протяжении 1990-х годов следствие по делу несколько раз возобновлялось. Публиковались утверждения, что расстрелы были организованы немцами.
Общественная комиссия по расследованию преступлений в Куропатах под председательством Корзуна, в которой преобладали члены компартии, в июне 1991 года направила в прокуратуру СССР собранный ею материал, доказывающий, что в Куропатах находятся останки жертв нацистских оккупантов (неподалёку от Куропат во время войны находился нацистский концентрационный лагерь). К аналогичным выводам пришла независимая комиссия во главе с Героем Советского Союза М. Б. Осиповой, которая обвинила официальную комиссию в сокрытии улик. В числе приводимых противниками официальной версии доказательств назывались: характер захоронений и подозрительная осведомленность археологов об их местоположении; по́зднее происхождение некоторых найденных гильз (1939 год); более позднее, чем в 1937—1941 годах, время посадки леса; найденные в могилах предметы зарубежного производства, судя по товарным знакам, в основном германские, австрийские, польские и чехословацкие; найденные зубные протезы, мосты, коронки из золота, серебра, палладия, платины (в СССР подобные сплавы и металлы для протезирования не применялись); самодельная обувь из автомобильных покрышек и камер, которая была широко распространена в оккупацию; вещи, которые никак не могут находиться у заключенных: колюще-режущие предметы, эмалированные кружки, миски, опасные бритвы, расчески, ювелирные украшения, охотничьи боеприпасы, проч. Между тем, смертников должны были отправлять на расстрел из внутренней тюрьмы НКВД, где личные вещи предварительно изымались и описывались; отсутствие у органов НКВД «чёрных воронков» (одни критики утверждали, что они были серыми, другие — что транспорт НКВД работал на конной тяге); некие источники в КГБ. Все это, по мнению членов комиссии, указывает на нацистских оккупантов, так как советские органы госбезопасности не давали возможности брать с собой личные вещи)
По требованию общественной комиссии в феврале 1992 года следствие было возобновлено, по результатам работы оно подтвердило выводы госкомиссии.