Философия общего дела — учение русского философа Николая Фёдорова.
При жизни Н. Ф. Фёдоров, избегая известности и не желая получать деньги за свои сочинения, печатал свои статьи под псевдонимами или не печатал вовсе, давая на прочтение в рукописном видеЛосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 104—105; Бердяев Н. А. Религия воскрешения («Философия общего дела» Н. Ф. Федорова) // Грёзы о Земле и небе. СПб., 1995. С. 163; Семенова С. Г. Философия воскрешения у Н. Ф. Федорова // Федоров Н. Ф. Собрание сочинений: В 4 т. Том 1.. Название «Философия общего дела» было дано корпусу сочинений Фёдорова его друзьями и учениками В. А. Кожевниковым и Н. П. Петерсоном, которые собрали и издали их под этим наименованием в 1906—1913 годахФедоров Н. Ф. Философия общего дела. Т. 1. Верный, 1906; Т. 2. М., 1913.. Первое издание 1906 года было предназначено не для продажи: «Кожевников и Петерсон разослали эту книгу по библиотекам и научным обществам, а остающиеся экземпляры были распределены бесплатно среди желающих»Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 104—105..
Общие черты учения Фёдорова Н. Ф. Фёдорова относят к основоположникам русского космизма.
Н. А. Бердяев называет Фёдорова преемником славянофилов. Он отмечает крайнюю радикальность мысли Фёдорова и её сосредоточенность на одной идее — преодолении смерти. При этом в своей оптимистической вере в возможность полной победы в жизни рационального добра Фёдоров, по словам Бердяева, гораздо ближе к мыслителям XVIII века, чем к современностиБердяев Н. А. Религия воскрешения («Философия общего дела» Н. Ф. Федорова) // Грёзы о Земле и небе. СПб., 1995. С. 165—167..
В учении Фёдорова бросается в глаза сочетание двух противоположных начал: «глубоко религиозной метафизики (например, в учении о Святой Троице как идеале полюбовного союза нескольких лиц) с натуралистическим реализмом (например, в учении о методах воскрешения наших предков)»Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 109.. Н. А. Бердяев также отмечает, что «небывалый утопизм, фантазерство, мечтательность соединяются в Федорове с практицизмом, трезвостью, рассудочностью, реализмом»Бердяев Н. А. Религия воскрешения («Философия общего дела» Н. Ф. Федорова) // Грёзы о Земле и небе. СПб., 1995. С. 166..
Новизну, оригинальность и силу философии Фёдорова видят «в его исключительном, небывалом сознании активного призвания человека в мире, в его религиозном требовании активного, регулирующего, преображающего отношения к природе»Бердяев Н. А. Религия воскрешения («Философия общего дела» Н. Ф. Федорова) // Грёзы о Земле и небе. СПб., 1995. С. 190., а также в концепции всеобщей ответственности и всеобщего спасения: «Федоров глубоко и праведно чувствовал, что христианство не может быть лишь религией личного совершенствования и спасения» (Н. А. Бердяев)Бердяев Н. А. Религия воскрешения («Философия общего дела» Н. Ф. Федорова) // Грёзы о Земле и небе. СПб., 1995. С. 213..
Учение Фёдорова Главным для Фёдорова является вопрос о жизни и смерти, о том, «почему живущее страдает и умирает». Жизнь — это насущнейшее, необходимейшее для человека; жизнь и смерть оказываются синонимами добра и зла: «жизнь, то есть жизнь бессмертная, есть истинное добро, а смерть — истинное зло»Аналогичный подход можно встретить в работе Вл. Соловьёва «Три разговора о войне, прогрессе и конце Всемирной истории».. Природа предстаёт для Фёдорова источником зла, страданий и смерти — слепой механической силой, которая должна быть подчинена и управляема человеком.
Смерть не только должна быть побеждена — Фёдоров ставит целью «всеобщее возвращение жизни, всеобщее воскрешение» всех наших предков, всех когда-либо живших людей. Всякий человек живёт за счёт смерти своих предков, живёт, вытесняя их, и это делает каждое поколение виновным в смерти предшествующего, делает нас преступными; этот счёт должен быть оплачен. Именно и только всеобщее спасение и бессмертие — а не индивидуальное, не только для ныне живущих поколений, и не для одних только праведников — Фёдоров считает единственно моральным. Это чувство ответственности каждого за всех и стремление к всеобщему спасению Бердяев называет характернейшей чертой русского духа, нашедшей предельное выражение в учении ФёдороваБердяев Н. А. Религия воскрешения («Философия общего дела» Н. Ф. Федорова) // Грёзы о Земле и небе. СПб., 1995. С. 165..
Учение Фёдорова «требует рая, Царства Божия, не потустороннего, а посюстороннего, требует преображения посюсторонней, земной действительности, преображения, распространяющегося на все небесные миры и сближающего нас с неведомым нам потусторонним миром: рай, или Царство Божие, не внутри лишь нас, не мысленное только, не духовное лишь, но и видимое, осязаемое». И этот земной рай должен быть достигнут трудом самого человечества, а не дан ему свыше.
Для осуществления этого общего дела должно быть достигнуто братское единение людей и синтез культуры. Должно произойти объединение всех народов, всех сословий — учёных и неучёных (интеллигенции и народа), верующих и неверующих; синтез науки и искусства, который воплотится в религии, синтез теоретического и практического разума в общем деле человечества — овладении природой для победы над смертью.
Своё учение Фёдоров связывает с христианством, считая его живым, подлинным воплощением христианских, в особенности православных, идеалов. Тем не менее в некоторых существенных вопросах учение Фёдорова значительно отступает от христианского мировоззрения.
Воскрешение — долг сынов В основе философии Фёдорова лежит категория родства, семейственность. Человечество мыслится как братство сынов, помнящих отцов. При этом именно сыновство является здесь фундаментальным отношением, ибо «только по отцу люди братья»Бердяев Н. А. Религия воскрешения («Философия общего дела» Н. Ф. Федорова) // Грёзы о Земле и небе. СПб., 1995. С. 180.. Этому отношению сыновства Фёдоров придаёт космическое значение, усматривая его и в Триедином Боге — Святой Троице (где Бог Сын и Святой Дух стоят в отношениях соответственно сыновних и дочерних к Богу Отцу), которому должно уподобиться человечество. Человек для Фёдорова — не автономная личность, но «сын человеческий», сущностно связанный с родом, предками. Так, рассматривая различие между (европейскими) язычниками и семитами, Федоров обращает внимание, что язычники сохранили общность языка, но забыли своё происхождение от Юпитера-Яфета-Иапета, тогда как семиты сохранили память о своем первопредке Симе, восходящем к Адаму (славян Федоров считал арийским племенем, которое вобрало в себя чудский компонент; однако это не порча, а осознание единства происхождения и начало великого объединения).
Долг сынов — возвращение жизни отцам. Фёдоров говорит о задаче «сынов, сознающих утрату, своё сиротство, и только в исполнении долга к отцам находящих своё благо, своё дело».
Опираясь на Библию, Федоров утверждает, что воскрешение составляет принципиальный момент христианства. Доказательство этого следующее: смерть — это наказание за грех, посему искупление греха — это избавление от смерти, то есть воскрешение.
Овладение природой Природа — «сила неразумная и слепая, рождающая и умерщвляющая», рождающая сынов и поглощающая отцов. В её познании и управлении ею и состоит наша задача.
Но господство над природой должно быть не мнимым — эксплуатирующим, утилизирующим и истощающим её ради капризов человека, изготовления «игрушек и забав» (вещей ненасущных, предметов роскоши), не должно ограничиваться производством, — необходимо «внесение в природу воли и разума», направленное на преодоление смерти.
…Потому-то и нет в природе целесообразности, что её должен внести сам человек, и в этом заключается высшая целесообразность. Творец чрез нас воссоздает мир, воскрешает все погибшее; вот почему природа и была оставлена своей слепоте, а человек своим похотям. Чрез труд воскрешения человек, как самобытное, самосозданное, свободное существо, свободно привязывается к Богу любовью. Поэтому же человечество должно быть не праздным пассажиром, а прислугою, экипажем нашего земного, неизвестно ещё какою силою приводимого в движение, корабля — есть ли он фото-, термо- или электроходФёдоров Н. Вопрос о братстве, или родстве, о причинах небратского, неродственного, то есть немирного, состояния мира и о средствах к восстановлению родства. Часть IV. В чём наша задача? .
Всечеловеческое единство Овладение природой для победы над смертью — дело всеобщее, только объединённому, преодолевшему рознь человечеству оно под силу. Между людьми должна установиться всеобщая любовь, человечество должно стать братством сынов для дела воскрешения отцов, а «образцом для нашего многоединства до́лжно поставить Божественное Триединство, в котором единство не иго, а самостоятельность личностей не рознь».
Фёдоров рассматривает два рода чувств между людьми. «Увлечение внешнею красотою чувственной силы», особенно половое влечение, порождает уклад современного городского общества, разобщающий людей. Современная городская промышленная культура в основе своей имеет половое влечение, обслуживает половой инстинкт; «можно сказать, — замечает Фёдоров, — что вся городская культура есть обожание, обоготворение, то есть культ женщины». Но похоть не должна заменять любовь к отцам. Половому влечению Фёдоров противопоставляет всемирную любовь, рождающуюся из детской любви к родителям — «силу чувствующую, но не чувственную». Следовать нужно не похоти и не её противоположности — аскетизму; не эгоизму (жизнь только для себя) и не альтруизму (жизнь только для других), но всемирной любви. Половая чувственность связана со смертью, ибо рождение оборотной стороной имеет смерть. Любовь к родителям вытеснит «половое чувство… заменяя деторождение отцетворением, или воссозиданием отцов».
Должно произойти объединение народов, «чрез конференцию мира совершаемое», и «по мере такого объединения народов орудия истребления обращаются в орудия управления» природой, армия из взаимоистребительной силы превратится в силу, исследующую природу и противостоящую её слепым силам.
Общественное устройство Отвергая как деспотизм, так и конституционализм (ибо небратские гражданские отношения не должны заменять отношения родственные), Фёдоров видит идеал в подлинном самодержавии, где снимается противопоставление Бога и кесаря («Богу — Богово, кесарю — кесарево»), духовного и светского, и царь становится орудием Бога: «Не народ для царя и не царь для народа, а царь вместе с народом, как исполнитель дела Божия, дела всечеловеческого».
Город и деревня Город, говорит Фёдоров, — извращённая форма жизни, отдалившаяся от праха отцов, утратившая чувство к отцам. Это место «женихов и невест, окруженных игрушками и безделушками», живущих в забавах и удовольствиях; место, где население «наибольшее наслаждение, наименьший труд считает высшим благом, а потому и в науке отвергает, как отбросы, все, не имеющее непосредственного приложения к этой цели». Дело воскрешения может свершиться не в городе, а на селе, где сохраняются «прямые, непосредственные отношения к земле, то есть к праху предков». Произойдёт переселение из городов в сёла. Сельская кустарная промышленность заменит фабрично-городскую. Так будет достигнуто объединение интеллигенции с народом.
Наука, искусство, религия Философия для Фёдорова — «младенческий лепет человеческого рода, или мысль без дела». Отделённый теоретический разум ведёт к солипсизму, отрицанию объективного знания. Только деятельное знание может быть подлиннымВ этом пункте, по мнению Бердяева, учение Фёдорова сближается с марксизмом (Бердяев Н. А. Религия воскрешения («Философия общего дела» Н. Ф. Федорова) // Грёзы о Земле и небе. СПб., 1995. С. 172).. Теоретический разум должен объединиться с практическим (учёные, интеллигенция — с неучёными, народом) для общего дела — познания природы, а в конечном счёте — познания жизни и смерти и управления ими.