Лунный модуль «Аполло́на-15» «Фа́лкон» () совершил посадку на юго-восточной окраине Моря Дождей (в Болоте Гниения), у отрогов лунных Апеннин, вблизи борозды Хэдли. Астронавты Дэвид Скотт (командир экипажа) и Джеймс Ирвин (пилот лунного модуля) оставались на Луне дольше, чем все предыдущие экспедиции, почти трое суток — чуть менее 67 часов. Они совершили три выхода на поверхность (внекорабельная деятельность, ВКД) общей продолжительностью 18 часов 34 минуты 46 секунд, в ходе которых впервые использовали лунное транспортное средство — «Лунный Ровер». Это позволило астронавтам удаляться от лунного модуля на гораздо бо́льшие расстояния, чем прежде, и увеличило научную отдачу миссии. Всего в ходе трёх поездок Скотт и Ирвин проехали 27,9 км и собрали 77 кг образцов лунной породы.

Первый день на Луне

«Стоячий» выход из корабля Экипажи предыдущих экспедиций «Аполлонов» в первые часы после посадки на Луну обычно готовились к выходу на поверхность. Но к моменту посадки «Аполлона-15» прошло уже больше 11 часов с тех пор, как Скотт и Ирвин проснулись после предыдущего ночного отдыха. И, если бы они сейчас попытались осуществить полноценную 8-часовую внекорабельную деятельность, тогда в итоге у них мог получиться сверхнапряжённый 26-часовой рабочий день.Солнце перемещается на Лунном небосклоне с угловой скоростью ~12° за земные сутки или же на 0.5° в час , что в сравнении с земными 15° в час весьма мизерны. Зрительно это воспринимается так, что Солнце висит практически в одной и той же точке. Поэтому, прежде чем предпринимать первый выход на поверхность, решено было уделить несколько часов работе внутри лунного модуля, а затем предоставить астронавтам 8 часов для полноценного сна. Для того, чтобы заполнить остаток дня высадки, Скотт и Ирвин давали учёным и специалистам в Хьюстоне подробные описания окружавшей их местности. Но они не ограничились видами из двух окон лунного модуля, выходивших на одну сторону корабля. Надев гермошлемы и перчатки скафандров, астронавты через два часа после посадки начали так называемый «стоячий» выход из корабля (). Скотт открыл верхний люк лунного модуля и убрал стыковочные узлы. Затем, встав на обшивку двигателя взлётной ступени, он высунул голову, плечи и руки из корабля. Так командир смог осмотреть окрестности во все стороны и сделать панорамные снимки с помощью 70-мм камеры с большим 500-мм объективом. Солнце ещё было низко, оно поднялось над горизонтом всего на 13°. Скотт доложил на Землю, что горы вокруг очень большие, но они все имеют скруглённые формы. «Меня поражает, — сказал он, — что совсем нет остроконечных пиков». Позднее Скотт вспоминал, что до полёта специалисты по фотокартографии говорили, что в районе высадки практически нет скал и крупных валунов. Однако у них не было фотографий с деталями поверхности менее 20 метров. А вот специалисты по радиолокации, напротив, уверяли, что в Хэдли существуют целые поля гигантских валунов, особенно у подножия горы Хэдли Дельта, куда были запланированы две поездки на «Лунном Ровере». Но во время «стоячего» выхода Скотт не обнаружил практически ни одного крупного камня или валуна. «Условия для езды вполне приличные», — доложил он Хьюстону. Через 33 минуты после начала выхода Скотт вернулся в кабину, поставил на место стыковочное оборудование и закрыл люк. Первая в истории космонавтики и единственная на сегодняшний день «стоячая» внекорабельная деятельность была завершена. Скотт, кстати, впоследствии сожалел, что она получила такое немного странное название. «Лучше было назвать это обзором позиции ()», — говорил он.

После наддува кабины Скотт и Ирвин сняли скафандры. Они стали первыми среди астронавтов, побывавших на Луне, кому посчастливилось забраться в свои гамаки и заснуть без тяжёлого космического снаряжения. Ирвин впоследствии вспоминал:

Гамак Дэйва висел сверху, в направлении от передней части кабины к задней, а мой под ним — перпендикулярно. Мой гамак был немного наклонён, и ноги слегка болтались. В лунном модуле было шумновато: работали всякие насосы и вентиляторы. Ощущения были такими, как будто спишь в котельной. Но как же было комфортно! Гамаки походили на матрасы, наполненные водой, а мы были лёгкими, как пёрышки. Из трёх ночей, проведённых на Луне, именно в первую я спал лучше всего.

Первая поездка по Луне Первую ночь на Луне Скотт и Ирвин спали хорошо, но вместо 8 часов им удалось поспать всего пять с половиной. Накануне работа продолжалась дольше намеченного, а утром Хьюстон разбудил их на час раньше запланированного. Телеметрия показывала небольшую утечку из кислородного бака посадочной ступени. Как выяснилось, причиной был неплотно закрытый клапан трубки сброса мочи за борт. Из 43 кг кислорода, находившихся в баке, было потеряно 3,6 кг. Это было не очень страшно, потому что резерв на случай непредвиденных обстоятельств составлял ровно половину бака. Утечка была довольно быстро устранена, и вскоре астронавты начали готовиться к первому выходу на поверхность. Скотт и Ирвин обнаружили, что, слегка подтянувшись на направляющих под потолком кабины, они могут влезать в скафандры обеими ногами одновременно. В условиях гравитации в шесть раз меньшей, чем на Земле, это было совсем несложно. Через 4 часа 12 минут после побудки Скотт, нагнувшись, начал разгерметизировать кабину, открыв в выходном люке клапан сброса давления. Ирвин, стоявший у иллюминатора в своём правом углу, увидел, как из клапана вылетают кристаллики льда. Он доложил в Хьюстон: «Мы выдуваем влагу. Из переднего люка вылетают кристаллы льда. Это очень красиво. Вы бы видели их траектории!» «Надеюсь, они ровные, в смысле, — траектории?» — уточнил Джо Аллен. «Очень ровные, Джо», — ответил Ирвин (позднее астронавт говорил: «Когда мы разгерметизировали кабину перед вторым выходом, после протечки, оставшаяся влага была высосана через клапан и вылетела в виде ледяных кристаллов. Тут всё было ясно. Но, откуда взялось столько влаги перед первым выходом, совершенно непонятно»). Дальше у астронавтов возникли небольшие проблемы. В кабине в скафандрах было тесно. Сначала выходной люк (открывавшийся внутрь) никак не открывался полностью, цепляясь за не совсем опустившуюся на пол скобу, которая до этого крепила ранцы портативной системы жизнеобеспечения. Затем Скотт никак не мог протиснуться в люк, всё время тоже за что-то цепляясь. Выходить из корабля можно было только задом, предварительно опустившись на колени и на руки и просовывая в люк сначала ноги. Ирвин при этом подсказывал командиру, куда и как двигаться, чтобы не зацепиться. Только через 10 минут после открытия люка Скотт, наконец, выбрался на площадку наверху лестницы. Здесь он сначала дёрнул за шнур и открыл грузовой отсек, тем самым включив телекамеру. Затем на другую сторону от лестницы выбросил мешок с мусором (это было вне поля зрения камеры). Спустившись на грунт, Дэвид Скотт сказал:

Окей, Хьюстон. Стоя здесь, в Хэдли, посреди чудес непознанного, я осознаю, что есть фундаментальная истина нашей натуры. Человек должен исследовать, и это — исследование в величайшем смысле слова.

После этого он стал осматривать лунный модуль. Скотт доложил, что «Фалкон» сел на склоне крутизной около 10°, его задняя левая опора стоит примерно на 60 см ниже задней правой, а левая передняя тоже немного ниже правой. Он добавил, что, несмотря на это, в целом лунный модуль и отсек, в который загружен «Лунный Ровер», выглядят нормально. Продолжая осмотр, Скотт сообщил, что он, кажется, всё-таки повредил сопло двигателя посадочной ступени. «Прямо в центре под лунным модулем — небольшое возвышение, — сказал он. — Задняя опора стоит в кратере, а стенка кратера — как раз под соплом двигателя». Колокол сопла был довольно сильно смят по всей окружности. Впрочем, по результатам послеполётного анализа специалисты сделали вывод, что касания сопла о грунт всё-таки не было. Скорее всего, деформация произошла вследствие нарастания давления реактивной струи, отражённой от лунной поверхности.

Примерно через четыре минуты после того, как Скотт ступил на лунную поверхность, Ирвин, получив одобрение своего командира, тоже начал протискиваться в люк. Но, несмотря на то, что в кабине «Фалкона» было уже немного просторнее, у него ничего не получалось. Скотту даже пришлось подойти и вновь подняться по лестнице вверх, чтобы своими подсказками помочь коллеге. Протиснувшись, Ирвин закрыл люк лунного модуля и начал небольшими прыжками спускаться по лестнице. Случайно он промахнулся, не попав ногами на нижнюю ступеньку, и опустился на круглую, как тарелка, нижнюю часть опоры лунного модуля, скользя руками по поручням вниз. И вот тут, когда астронавт уже хотел сойти с тарелки опоры, она неожиданно повернулась. Из-за наклона «Фалкона» тарелка передней опоры едва касалась поверхности и свободно вращалась вокруг оси. Чуть не опрокинувшись назад в самый ответственный момент прямо перед телекамерой, Ирвин крепче ухватился за лестницу руками и в этот миг почти прямо над собой увидел Землю (через 18 лет, в 1989 году, астронавт в одном из интервью признался, что это был единственный раз, когда он смотрел на Землю с поверхности Луны, и зрелище было потрясающим). Справившись с волнением, Ирвин обеими ногами спрыгнул на грунт, немного взбив тёмную лунную пыль. Он посмотрел на юг, в сторону гор, и воскликнул: «Как красиво! Напоминает Сан Вэлли!» ( — горнолыжный курорт в штате Айдахо, США).

Затем в 20 метрах от лунного модуля Скотт установил телевизионную камеру, а Ирвин, тем временем, собрал аварийный образец лунного грунта (на случай, если по каким-либо причинам пришлось бы срочно прервать пребывание на Луне). Этот образец стал последним подобным образцом в ходе программы «Аполлон». В оставшихся двух полётах от этой практики решено было отказаться. Далее астронавты приступили к главному. Во всех предыдущих экспедициях одной из первейших задач экипажей была установка комплекта для научных экспериментов ALSEP (). Но Скотт и Ирвин первым делом должны были выгрузить «Лунный Ровер», подготовить его к работе и отправиться в первую 4-километровую геологическую поездку к тому месту, где борозда Хэдли вплотную подходит к подножию горы Хэдли Дельта. Во время полёта «Лунный Ровер» стоимостью 40 миллионов долларов США хранился в сложенном состоянии в грузовом отсеке справа от лестницы, если смотреть на лунный модуль. Выгрузка производилась наполовину вручную, наполовину автоматически. К моменту её начала Скотт и Ирвин, несмотря на небольшие задержки с выходом, отставали от графика всего на 3 минуты. Чтобы выгрузить «Лунный Ровер», астронавты должны были осторожно вытягивать его из грузового отсека с помощью двух лентовидных тросов. Луномобиль при этом постепенно раскладывался и опускался на поверхность. Сложенное втрое шасси раскрывалось. Сначала задняя часть, потом — передняя. В той же последовательности разворачивались в рабочее положение колёса.

В начале процесса выгрузки «Лунного Ровера» Джеймс Ирвин всё-таки упал. Пятясь назад, он одной рукой тянул трос, а другой попытался снять происходящее на кинокамеру, но споткнулся и завалился на спину. Дэвид Скотт помог коллеге встать на ноги. Позже Ирвин говорил, что без проблем мог бы подняться и сам, но тогда пришлось бы испачкать весь скафандр грязью. Ведь нужно было бы сначала перевернуться на живот и только потом, опёршись на колени и на ладони, отталкиваться руками от поверхности, чтобы принять вертикальное положение. (Астронавты на Луне называли лунную пыль именно «грязью» — ). В целом выгрузка прошла без особых проблем, если не считать того, что «Лунный Ровер», уже развернувшись, никак не освобождался от креплений, которые его держали. Астронавтам пришлось тянуть его за заднюю часть от «Фалкона», а потом приподнимать за передок. После выгрузки луномобиль встал на грунт носом к «Фалкону». Скотт и Ирвин закрепили все агрегаты и детали фиксаторами и вручную, приподняв «Ровер» за боковые ручки, немного его развернули, чтобы не начинать с движения задним ходом. Примерно через 17 минут после начала выгрузки командир впервые запрыгнул на своё сидение.