Реформы правительства Ельцина — Гайдара (Гайдаровские реформы) — преобразования в экономике и системе государственного управления, осуществлённые правительством России под руководством Бориса Ельцина и Егора Гайдара в период со 2 января по 15 декабря 1992 года.
Правительством Ельцина — Гайдара были проведены либерализация розничных цен, либерализация внешней торговли, реорганизация налоговой системы и другие преобразования, радикально изменившие экономическую ситуацию в стране. Результатом реформ является переход России к рыночной экономике. За время проведения реформы либерализации розничных цен цены выросли в 10 000 раз, а после реформы по настоящее время примерно в 325 раз.
Экономическая ситуация перед началом реформ В декабре 1992 года Егор Гайдар докладывал VII Съезду народных депутатов России, что первоочередной проблемой в момент начала работы правительства было не допустить сбоев в системе жизнеобеспечения, прежде всего в поставках продовольствия. По данным, которые приводит экономист Евгений Ясин, к концу 1991 года нормы отпуска продуктов по карточкам в большинстве регионов составляли: сахар — 1 кг на человека в месяц, мясопродукты — 0,5 кг (с костями), масло животное — 0,2 кг. В коллективном труде ИЭПП под редакцией Гайдара приводятся такие данные: к концу 1991 года товарные запасы мяса и рыбы в розничной торговле сократились до 10 дней, в январе 1992 года запасы продовольственного зерна (без импорта) составили около 3 млн тонн при потребностях в 5 млн тонн в месяц. В 60 из 89 российских регионов запасы зерна были исчерпаны и производство хлеба шло «с колёс» непосредственно после завоза зерна, поступающего по импорту.
Ситуация осложнялась тем, что были практически исчерпаны и валютные резервы страныПоследний банкир Империи //интервью с Геращенко. Покупка зерна за рубежом производилась только за счёт внешних займов, при этом у правительства не хватало денег даже на оплату фрахта судовЧешинский Л.С (Председатель комитета по хлебопродуктам) Гайдару Е. Т. (зам. Председателя Правительства РФ). Архив ЦБ. Д. 5088. 27.11.1991. Л. 169. Часть продовольствия поступала в виде гуманитарной помощи стран ЗападаБесплатных ланчей не бывает // Журнал «Коммерсантъ» № 35 (35) от 06.09.1993.
Также о критическом положении с поставками продовольствия в ряде регионов говорили поступавшие с мест телеграммы.
В письме заместителей министра финансов СССР в Комитет по оперативному управлению народным хозяйством СССР в сентябре 1991 года говорилось: «Учитывая, что большая часть товаров немедленно распродается, практически можно считать, что рубль не имеет на сегодня товарного обеспечения. […] Совокупный бюджетный дефицит по бюджетной системе в целом в зоне обращения рубля составит до 300 млрд рублей. Дефицит такого размера является катастрофой для финансов и денежного обращения. В то же время он не оставляет шансов на существенное реальное выправление положения до конца года…».
В докладе первого заместителя премьер-министра СССР В. Щербакова, датированном 16 августа 1991 года, говорилось, что из расчётов и анализа специалистов Минфина, Минэкономики, Госбанка и Госкомстата СССР следует, что если не предпринять экстренных мер для стабилизации экономики в течение ближайших 2—4 месяцев, после этого срока единственным сценарием нормализации положения будет немедленная либерализация всех цен и тарифов. При этом спад экономики достигнет 25—30 %, а безработица в пиковые периоды составит 35—40 млн человекО. Лацис Сигнал беды, посланный в никуда: чего опасалось правительство СССР за 3 дня до кончины //Известия 28 июня 1996 года.
Ряд экономистов и политиков, включая Гайдара, утверждают, что существовала «угроза голода», объясняя этим необходимость немедленной либерализации ценБиографическая справка // Полит.ру. Эта мера, по замыслу реформаторов, должна была стимулировать крестьян продавать зерно и другие продовольственные продукты, предприятия поставлять товары в систему розничной торговли. В воспоминаниях Гайдар называет либерализацию цен единственной мерой, дающей шансы на предотвращение катастрофы, подчёркивая, что «Решение было одним из самых рискованных в мировой истории». В своей работе «Смуты и институты» Гайдар писал о безотлагательности этого решения: В октябре 1991 года мы предполагали, что можно отложить либерализацию цен до середины 1992 года, а к тому времени создать рычаги контроля над денежным обращением в России. Через несколько дней после начала работы в правительстве, ознакомившись с картиной продовольственного снабжения крупных российских городов, был вынужден признать, что отсрочка либерализации до июля 1992 года невозможна.
О нехватке зерна и угрозе голода писал в своём дневнике помощник М. Горбачёва А. Черняев ещё в марте 1991 года. Дочь первого мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака Ксения вспоминала: «По рассказам отца, самым сложным периодом для него была зима 1991—1992 гг., когда в результате шоковой терапии город голодал. Магазины стояли пустые, продукты выдавали по талонам. Папа добился того, чтобы Запад начал оказывать городу гуманитарную помощь. Он лично встречался по этому поводу с канцлером Германии Гельмутом Колем и президентом Франции Франсуа Миттераном. А также под личную ответственность разбронировал государственные запасы продовольствия, предусмотренные на случай войны. И ездил ночью разгружать груз с гуманитарной помощью, чтобы её не разворовали. „Город, переживший блокаду, — говорил папа, — не должен вновь узнать, что такое голод“».
Ряд экономистов, однако, полагают, что «угрозы голода» не было. Экономист Григорий Явлинский (с августа 1991 года — заместитель председателя Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР) в 2010 году говорил, что «никаких признаков голода не было». По его словам: Да, в магазинах было шаром покати, но никаких признаков голода не было. Возникали альтернативные способы реализации многих потребительских товаров. <…> Советская распределительная система умирала на глазах. Но вместо неё появлялась другая — да, она была хаотическая, странная, извращенная, теневая, но собственно объёмы продовольствия, бывшие в наличии, не вызывали опасений, что все вот-вот погибнет. У продовольствия ведь есть одно интересное свойство — его надо реализовывать, пока оно не испортилось. Тему «безальтернативности» решений Гайдара Явлинский считает способом «политического самооправдания». Экономист Николай Петраков говорил, что товары были, но их прятали, зная, что скоро будут отпущены цены. По его мнению, «именно при Гайдаре как раз и появились голодные люди». По мнению академика РАН В. М. Полтеровича, дефицит товаров в СССР, наблюдавшийся в конце 1991 года, был «в значительной мере порожден ожиданием будущих изменений, в частности, резкого повышения цен в результате либерализации, о которой было фактически объявлено ещё в октябре 1991»В. М. Полтерович «Стратегии институциональных реформ. Китай и Россия» // Журнал «Экономика и математические методы», 2006, Т. 42, № 2.
Социолог Ренальд Симонян полагает: «Обойтись без голода удалось не благодаря Гайдару, Чубайсу и Коху, а потому, что русский народ способен приспосабливаться»Реформы в России 1990-х годов: об аргументах «за» // Социологические исследования, 2006, № 6. С. 114—122.. Экономист, член команды Гайдара Пётр Авен также считал, что «лестное» мнение о «спасении от голода» является преувеличением, поскольку «если государство не будет народу мешать, устраивая, например, войны или вводя продразверстку, то никто не замёрзнет и от голода не умрёт».
Экономистами также обсуждается общее состояние экономики России к 1992 году.
Экономист Абел Аганбегян писал, что переход к рыночной экономике осуществлялся «в поистине ужасающих условиях — распада страны, практического безвластия и надвигающейся социально-экономической катастрофы в ходе углубляющегося кризиса». Он так описывал ситуацию, сложившуюся к началу реформ: «Никто никогда ни до, ни после России не переходил к рынку в подобных условиях. Никакого опыта здесь не существовало»О Е. Т. Гайдаре как о выдающемся реформаторе и учёном // Экономическая политика № 6 2010 г..
Сотрудник Института экономической политики им. Гайдара Кирилл Родионов так описывал положение страны в момент начала работы правительства реформаторов: В России к моменту начала преобразований оказались полностью разрушены политические институты старого режима, в то время как на становление новых требовались долгие годы. В конце 1991 года Россия была страной без границ, вооружённых сил, национальной валюты, таможни, собственных органов государственного управления. Слабость государственных институтов, присущая периоду революции, наложила отпечаток на процесс реализации реформ: и без того тяжёлый период перехода к рынку осложнялся политической нестабильностью, что вылилось в невозможность проведения последовательного курса преобразований.
Экономист Олег Богомолов писал, что утверждения о критическом состоянии экономики были мифами, которыми Гайдар вооружил пропаганду для оправдания его политики: Если гайдаровское правительство пришло на развалины экономики, то как объяснить, что при неуклонно продолжающемся дальнейшем спаде производства, особенно в сельском хозяйстве, лёгкой и пищевой промышленности, удалось накормить страну и удержать её на плаву? Ответ может быть только один — либо за счёт огромных заимствований на Западе, либо в результате проедания несметных природных и других богатств, доставшихся реформаторам в наследство от предшествующего режима. И то, и другое имело место, и именно за счёт этого, а не шоковых реформ, удалось выжить.
Экономист Евгений Ясин писал: «Перед страной стояла неимоверной трудности задача — перейти от плановой экономики, которая пришла в состояние негодности, продемонстрировав несостоятельность коммунистического эксперимента, к рыночной». Начало экономических реформ
В начале осени 1991 года стало понятно, что СССР не в состоянии платить по внешнему долгу. Начавшиеся переговоры с кредиторами привели к подписанию в конце октября меморандума «О взаимопонимании относительно долга иностранным кредиторам СССР и его правопреемников». Восемь из пятнадцати советских республик признали свою солидарную ответственность по этому долгу. Иностранные банки, со своей стороны, потребовали срочного перехода к рыночным реформам. Осенью 1991 года появилась на свет «экономическая программа» Егора Гайдара. Основные её положения президент Ельцин огласил 28 октября в программной речи на V съезде народных депутатов Российской Федерации. Она предполагала приватизацию, либерализацию цен, товарную интервенцию, конвертацию рубля. Провозглашая этот курс, Борис Ельцин заверил сограждан, что «хуже будет всем в течение примерно полугода». Затем последует «снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами, а осенью 1992 года — стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей».
21 ноября, по результатам второго тура переговоров со странами «семёрки», посвященных внешнему долгу, Советскому Союзу была предоставлена кратковременная отсрочка по его долговым обязательствам. 5 декабря был подписан «Договор о правопреемстве в отношении государственного долга и активов Союза ССР». Этим договором была определена сумма общей задолженности СССР — 93 млрд долларов — и доля каждой из 15 республик в погашении советского долга. Доля России составила 61,3 %, или около 57 млрд долларов. Семь республик (Азербайджан, Латвия, Литва, Молдова, Туркменистан, Узбекистан и Эстония) подписать этот договор отказались. Основным условием предоставления ещё одной отсрочки по долговым обязательствам стало «сотрудничество с Международным валютным фондом» (МВФ) в осуществлении «рыночных реформ». Как утверждал Руслан Хасбулатов, «программа реформ в России как целостный документ» не существовала, а в основе тех преобразований, которые были начаты в январе 1992 года и получили название «шоковой терапии», лежали «жёсткие рекомендации и требования Международного валютного фонда».