Правосла́вные (церко́вные) бра́тства — форма добровольного объединения православных мирян при приходских, реже монастырских храмах. Целями этих объединений обычно является попечение о храме, благотворительная, просветительская деятельность и защита православия Важной составляющей деятельности братств является взаимная помощь членов братства в мирских и духовных нуждах..
История На протяжении своей истории православные братства в своём развитии прошли ряд этапов и связанных с ними трансформаций.
Братчины
Наиболее архаичной формой объединения мирян на русских землях были древние северо-восточные братчины. На основании этнографических данных (фольклорные сказания, песни, поговорки и прочее) исследователи выдвигают гипотезу о том, что братчины ведут своё происхождение из времён языческих и первоначально являлись ритуальными пиршествами, посвящёнными богам-покровителям местной общины. Но это лишь предположение, так как первые документальные летописные сведения о братчинах относятся уже к временам христианским.
Первоначально братчина представляла собой праздничное застолье всех жителей общины, приуроченное к какому-то христианскому празднику (часто — Троицын, Петров, Николин день, престольный праздник местной церкви), продукты для которого собирали в складчину. Традиционной составляющей её было также в складчину сваренное пиво (в восточно-русских областях) или сычёный мёд (в западно-русских областях). За столом во время братчины часто решали важные для общины вопросы, требующие совместных действий, благодаря чему слово «братчина» приобрело значение всякого общего дела. Под 1159 годом Ипатьевская летопись сообщает, что полочане звали своего князя Ростислава на братчину ко Святой Богородице старой на Петров день. По мнению историка С. М. Соловьёва, уже из этого первого краткого упоминания в летописных источниках видно, что братчину справляли на христианский праздник, что собирали её у церкви, а следовательно, по-видимому, являлась праздником церковного прихода, а также видно, что кроме участвующих на неё приглашали почётных гостей.
Поскольку за пивом и между своими участниками легко могли случиться ссоры или даже драки, то уже на этих ранних этапах братчины выхлопотали себе право внутреннего суда для наказания виновных без привлечения обычного судебного права, достаточно сурового в те времена. В одной уставной грамоте есть следующие данные: «А в пиру или в братчине посварятся или побьются, а не из пиру помирятся, и ловчему и его тиуну нет ничего; а вышод из пиру помирятся за приставом, и ловчему и его тиуну в том нет ничего, опричь хоженого». Особенно право братчины самой судить своих членов за произведённый беспорядок во время пира было развито в Новгороде, Пскове и братствах Западной Руси. В одной псковской судной грамоте говорится «Братщина судит как судьи».
Следует заметить, что не все исследователи согласны с тем, что церковные братства ведут своё происхождение от древне-русских братчин. В частности, советский историк Е. Н. Медынский считал это предположение «…одним из следствий великодержавной националистической концепции…» и считал, что братства XVI—XVII веков, существовавшие на территории Великого княжества Литовского, были совершенно другим явлением, чем древнерусские братства. Современные историки наоборот поддерживают эту гипотезу.
Церковные братства Западной Руси Особенно сильное развитие церковные братства получили в XVI—XVII веках на территории Западной Руси, входящей в состав Великого княжества Литовского. По мнению исследователей, их происхождение связано с развитием различных объединений православных мирян: «медовых» братств, приходских общин, ремесленных цехов, групп коллективных патронов храмов. Причём, между различными видами этих союзов не существовало чётких границ. Часто ремесленное объединение (купеческое братство, кушнерское, то есть скорняжное, и так далее) осуществляло патронаж церкви, прихожанами которой являлись его члены, а также устраивало «медовые» пиры на престольный праздник этого храма в духе старинных братчин.
Новым явлением в жизни православных братств стало юридическое оформление их деятельности на основе Магдебургского права действовавшего в то время во многих городах Великого княжества Литовского. Подобно ремесленным цехам, братства имели уставы, утверждённые духовными и светскими властями, и пользовались преимуществами городского самоуправления, существовавшими в этот период. Светские власти и рассматривали их как один из вариантов цехового самоуправления, в том числе, советуясь с ними по отдельным вопросам касающимся православия. Например, известно, что король Владислав IV, обсуждая с православным духовенством проект об избрании патриарха для Западной Руси, привлекал к этому также Львовское и Виленское братства. По мнению исследователей, о возникновении собственно православных братств, имеющих устав и сформулировавших цели и задачи своей деятельности, можно говорить начиная с конца XVI века. Первым в их ряду выступает Львовское братство, устав которого был утверждён в 1586 году Антиохийским патриархом Иоакимом V, а также Виленское братство, учреждённое в 1587 году. К концу XVI века в Великом княжестве Литовском существовало уже около 40 братств, многие из которых координировали свою деятельность в рамках единого братского движения.
Средства для своей деятельности братства получали от вступительных и ежегодных взносов своих членов, добровольных пожертвований, вкладов по завещанию, штрафов за проступки, аренды и продажи братской собственности, книгоиздательства. Размеры взносов обычно не были регламентированы — каждый братчик сам решал сколько он внесёт в братскую казну, сообразно своим возможностям («…водлуг воли и переможенья своего…»). Дополнительным источником дохода для братства часто служила продажа сычёного мёда приготовленного братчиками.
Собранные средства тратились на содержание братской церкви, её украшение и снабжение необходимыми богослужебными принадлежностями, ремонт и возобновление в случае пожара или другого разрушения. Также братство оплачивало духовенству молебны и другие службы, выдавало причту отдельные «милостыни» на большие праздники. В праздничные дни братья раздавали милостыню заключённым в тюрьмах и нищим на улицах. Крупные братства содержали свои богадельни, зачастую состоящие из трёх отделений: гостиницы, отделения для нищих, калек и сирот и дома для престарелых. По мнению современных исследователей, масштаб благотворительности православных братств был относительно небольшим, уступая той помощи которую оказывали католические союзы.
Братские школы
Важным направлением деятельности церковных братств была организация школ. Наиболее крупными и сильными из них были львовская, виленская, киевская и луцкая, но малые школы, дающие базовое образование, существовали даже при небольших сельских союзах. В конце XVI века ведущую роль в развитии братской образовательной системы играла львовская школа, открытая в 1585 году. При её поддержке, заключавшейся в направлении учителей и снабжении книгами из собственной типографии, до конца XVI века появились школы в Бресте (1591), Могилёве (1590/92), при Рогатинском (1589), Городокском (1591), Перемышльском (1592), Комаринском (1592), Бельском (1594), Люблинском (1594), Каменец-Подольском (1590-е годы), Галичском (конец XVI века) братствах. В начале XVII века были открыты школы в Минске (1613), Киеве (1615), Луцке (1619/20), Замостье, Холме, Виннице, Немирове, Пинске. В это время даже при небольших сельских братствах появляются школы, дающие начальное образование.
Основой для появления братских школ послужили существовавшие и ранее на западнорусских землях дьяковские школы, с учителем псаломщиком, а также начальные школы при храмах и монастырях, в которых обучали чтению, письму, счёту и церковному пению. Определённым образцом для создания братских школ являлись также протестантские гимназии и иезуитские коллегии. В школах преподавались предметы составлявшие «Семь свободных искусств»: Тривиум (trivium) Грамматика Риторика Диалектика Квадривиум (quadrivium) Арифметика Геометрия Музыка Астрономия
Из ЭСБЕ В таком виде западнорусские братства становятся известными во второй половине XV стол. (львовское в 1439 г., виленское кушнерское в 1458 г.), и их особенности закреплены королевской грамотой виленскому кушнерскому братству в 1538 г. Подобные братства, так называемые медовые, возникают и позже, в течение всего XVI и даже XVII в., причём в их деятельности на видное место выступают благотворительные цели; некоторые из них обзаводятся госпиталями и богадельнями. Одновременно с этим замечается географическое, так сказать, расширение братских интересов: виленское братство «дома пресвятой Богородицы» получает право совершать литургию на подвижном антиминсе, в каких бы странах ни случилось быть членам братства; львовское Успенское братство влияет на восстановление православной епископии во Львове и из своей среды даёт епископа в лице Макария Тучанского. Некоторые братства возникают из желания братчиков получить «душевное избавление и по смерти покой, и память вечную предкам и родителям». Члены таких братств записывали имена свои и родных в братские помянники, назначали особые дни для заупокойных и заздравных литургий и обставляли особыми церемониями похороны умерших своих членов (братства Благовещенское и Николаевское во Львове).
Братчики начинают заботиться о самопросвещении через чтение священных книг. Это выдвигает в некоторых из них духовный элемент. В первые времена существования братчин и братств духовные лица были только предметом братских попечений или гостями на пирах, иногда даже наряду с католическим духовенством; теперь они являются или инициаторами братств (львовского Благовещенского), или их проповедниками, учителями. Братства приискивают в настоятели церквей и монастырей людей учительных, знающих слово Божие. Самоё чтение Библии и св. отцов по уставным грамотам некоторых братств должно было происходить в домах священников или в их присутствии. Когда началась решительная борьба с католичеством и унией, когда православию грозила опасность, братства стали превращаться в религиозно-нравственные, просветительно-благотворительные учреждения, со сложным устройством, с важными задачами и с крупным церковным и политическим значением. Приняв на себя заботу о чистоте веры и о воспитании в православном населении религиозно-нравственных чувств, западнороссийские братства стремились к контролю над убеждениями и поведением не только своих членов, но и людей посторонних, не только мирян, но и духовных, не только священников, но и епископов. Переход некоторой части иерархов в унию побудил братства вступить в открытую борьбу со врагами православной церкви и принять на себя её охрану. В связи с этим братства занялись защитой и гражданских прав православных, являясь пред лицом польского правительства представителями интересов русского народа.
В 1572 году король Сигизмунд-Август принял на варшавском сейме ходатайство львовских братчиков об уравнении русских жителей Львова с римско-католиками и дозволил русским заниматься в городе торговлей, ремёслами, владеть домами и отдавать детей в городские школы, запретив католикам, под угрозой штрафа, преследовать русских и православное духовенство. Это послужило для братств прецедентом; братские депутаты начинают встречаться на почти каждом польском сейме, а с 1616 г. в Варшаве стали жить постоянно те из львовских братчиков, которым наиболее была известна судебная процедура, для хождения по разным судебным и административным инстанциям. В состав братств входили представители всех слоёв и классов русского народа, начиная с торговых и ремесленных людей и кончая князьями, епископами и митрополитами. Вписывались в братства не только местные жители, но и иногородние, даже закордонные православные, дворяне и князья молдовалашские. Случалось, что составы братств увеличивались иногда сразу целыми группами людей.