Ива́н Фёдорович Карама́зов — вымышленный литературный персонаж романа Фёдора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы». Средний сын Фёдора Павловича Карамазова, брат Дмитрия и Алёши.
Образ Средний сын своего отца, Фёдора Павловича Карамазова, первый его сын от второго брака. Горячий рационалист. Ивану 23 года. Писатель сравнивает Ивана с Фаустом Гёте. Образ Ивана — дальнейшее развитие в творчестве Достоевского героя-бунтаря, исповедующего атеистические убеждения, призывающего к пересмотру существующих нравственных устоев. «Не Бога я не принимаю, Алеша, а только билет Ему почтительнейше возвращаю» — говорит он в главе «Бунт» (Кн. 5, Гл. 4). Его образ окружён загадочностью. Рос в приёмной семье угрюмым мальчиком, в раннем возрасте обнаружил хорошие способности. Учился в университете естественным наукам, сам содержал себя грошовыми уроками и журнальной работой. По мнению старшего брата, «Иван — могила». Алёша же говорит прямо: «Иван — загадка». Поведение Ивана непонятно и двусмысленно: будучи атеистом, он пишет работу о теократическом устройстве общества.
Впрочем, о старшем, Иване, сообщу лишь то, что он рос каким-то угрюмым и закрывшимся сам в себе отроком, далеко не робким, но как бы ещё с десяти лет проникнувшим в то, что растут они все-таки в чужой семье и на чужих милостях и что отец у них какой-то такой, о котором даже и говорить стыдно, и проч., и проч. Этот мальчик очень скоро, чуть не в младенчестве (как передавали по крайней мере), стал обнаруживать какие-то необыкновенные и блестящие способности к учению.
Жизненная философия Ивана Карамазова Иван Карамазов показан в романе как глубоко мыслящий человек, пытающийся найти ответы на так называемые «вечные» вопросы: ему «необходимо понять, где находятся источники добродетели и порокаДостоевский // Православная энциклопедия». Результаты его размышлений нередко (и не без оснований) формулируют в виде краткого тезиса: «Если Бога нет, все позволено», или «Если Бога нет, все дозволено», — хотя, если подходить к делу буквально, в романе нет ни одной из этих фраз.
Взгляды Ивана первоначально (действие происходит в келье старца Зосимы) излагаются не им самим, а Петром Александровичем Миусовым:
Продолжая излагать взгляды Ивана, рассказчик добавляет:
Иван Карамазов не только не опровергает рассказчика. Отвечая на вопрос старца Зосимы, он вполне подтверждает сказанное Миусовым, и такое рода убеждение о последствиях неверия в бессмертие души становится для Ивана источником крайнего несчастья (см. врезку).
История создания В черновых набросках к роману Иван часто называется «Учёным» или «Убийцей». По мнению филолога Кийко, на ранних этапах работы над романом Достоевский планировал, что преступником окажется Иван. В этом случае сюжет романа повторил бы реальную историю Ильинского, ошибочно осуждённого в Тобольске за аналогичное преступление. На этой стадии в черновиках ещё не упоминается Смердяков. В то же время, критик Аркадий Долинин полагал, что писатель мог иметь в виду «только нравственную вину героя-атеиста, с его теорией „всё дозволено“». Введение в роман Павла Смердякова, ставшего четвёртым братом, позволило «психологически и философски углубить характер» Ивана, так как для героя-«бунтаря» и атеиста убийство отца Смердяковым только усугубляет нравственную ответственность и вину.
Позже Достоевский пересмотрел сюжет романа, исключив из него соперничество между братьями, хотя Иван и любит невесту Дмитрия. Центральная «история покаяния» настоящего убийцы в реальности лишь косвенно отражена в романе в рассказе старца Зосимы и речи Ивана на суде. Кийко отмечает, что образ Ивана продолжает ряд героев-атеистов в произведениях писателя, к которым относятся Раскольников и Ставрогин. Как и Раскольников, Иван «не вынес» своей «идеи» и заболел горячкой.
В событиях романа Незадолго до событий, описываемых в романе, Иван вернулся к отцу и некоторое время живёт в его доме. За обеденным столом они с Фёдором неоднократно что-то обсуждают, причём из речей атеиста Ивана слуга Смердяков делает вывод, что «всё позволено», и можно убить Карамазова, хотя для самого Ивана убийство неприемлемо.
Фёдор Карамазов просит Ивана съездить в деревню уладить его дела. Перед отъездом Иван двусмысленно разговаривает со Смердяковым, и из этого разговора слуга делает вывод, что Иван не против убийства отца, поэтому и уезжает, чтобы его не подозревали.
После убийства Иван идёт к Смердякову и узнаёт, что это он убил Фёдора Карамазова. Однако из разговора со слугой Иван понимает, что сам подтолкнул его к этому, и поэтому в глазах Смердякова преступником является Иван. Он хочет сразу же сообщить в полицию, кто является убийцей, и признаться в своём участии. Но по пути спасает «мужичонку» и на время откладывает признание.
Ночью Иван «мечется между признанием и молчанием». В его снах появляется чёрт, который разрушает равновесие в его душе, вытаскивая наружу проблему «настоящего» и «фальшивого» «я». Иван понимает, что за его словами и поступками подсознательно был «еще один Иван».
Характеристика Исследователь русской литературы Кэнноскэ Накамура, многие годы занимавшийся изучением творчества Фёдора Михайловича Достоевского, охарактеризовал Ивана Карамазова как умного, но душевно слабого, с тёмным характером человека. Иван желает отцу смерти, но боится себе в этом признаться. Он любит «невесту» Дмитрия Катерину, но также не признаётся в этом. Иван боится познать свою душу, не способен к решительным действиям.
Жизнь Ивана — постоянный поиск оправданий, отмечает Накамура. Это заметно в сцене с замерзающим «мужичонкой», которого Иван тащит до полицейского участка, испытывая при этом «большое наслаждение», так как это помогает на время отвратиться от сути его души.
Образ Ивана всегда вызывал сочувствие у интеллигентов, потому что он типичен для интеллигенции, в нём есть характерные одиночество, неспособность радоваться совместной жизни, бесплодные речи, самооправдание, скрывающие его «мелкотравчатость и неприглядность».
После доверительного разговора с Алёшей в трактире Иван снова замыкается и не хочет откровений, так как для него подобная сердечность утомительна и тяжела. Иван не способен к состраданию, постоянно показывает своё интеллектуальное превосходство, охвачен неверием и раздражением.
Ах, поехал Ванька в Питер
Филолог Моисей Альтман отмечает важность эпизода с пьяным мужиком и его песни из главы «Третье, и последнее, свидание со Смердяковым». Всего две строчки, повторяемые мужиком, заставили почувствовать Ивана «страшную к нему ненависть». Альтман объясняет этот эпизод тем, что Иван понимает, что в песне говорится про него. Он знал, что отца могут убить, но не остался сторожить его, а спешно уехал. Таким образом, в песне ему слышится «изобличающий голос народа», от которого он как бы стремится отделаться, толкая мужика в снег. Это подтверждается, когда в разговоре со Смердяковым тот прямо говорит, что убил Карамазова, у Ивана «прозвенело вдруг в его голове» начало той же самой песни. Третий раз та же песня упоминается уже самим Иваном на суде Дмитрия: "Ну, освободите же изверга… он гимн запел, это потому, что ему легко! Все равно, что пьяная каналья загорланит, как «поехал Ванька в Питер…». По мнению Альтмана, такое повторение песни и сопоставление её с гимном происходит, так как она является «лейтмотивом душевного состояния Ивана после смерти Фёдора Карамазова».
Кубок и листочки В пятой книге «Pro и contra» литературовед Сергей Бочаров выделил два образа, «лейтмотивами проходящие сквозь разговор Ивана и Алёши». Одним из них является «кубок» Ивана, символизирующий «жажду жизни» во время внутренней борьбы. На создание этого образа, по мнению Бочарова, повлиял роман «Евгений Онегин». Другим — «клейкие весенние листочки» из пушкинского стихотворения «Ещё дуют холодные ветры..», явная пушкинская реминисценция.
«Кубок» Ивана, по мнению Бочарова, является отсылкой к «кубку жизни» из оды Фридриха Шиллера «К радости». Раньше в романе отрывок из этой оды произносит Дмитрий Карамазов, что как полагает Бочаров, символизирует передачу «кубка» от Дмитрия к Ивану, позволяя сопоставить персонажей. Если тема исповеди Дмитрия была «радость, несмотря ни на что», то у Ивана это уже «жажда жизни, несмотря ни на что». Иван начинает рассказывать про «кубок» «весело и с жаром», но сразу же замечает: «Впрочем, к тридцати годам, наверно, брошу кубок, хоть и не допью всего, и отойду… не знаю куда», что по мнению Бочарова, напоминает завершающие стихи «Евгения Онегина».
«Клейкие листочки», по мнению Бочарова, изначально имеют «то же значение, что и жизненный кубок»: «непосредственно-убедительный образ жизни, которая дорога, несмотря ни на что». Сам Иван называет свою позицию жажды жизни без веры в жизнь «ахинеей». Его восхищение клейкими листочками может выглядеть отражением молодых сил, но на самом деле это взгляд человека, не в состоянии радоваться приходу весны и «незамутнённо восхищаться жизни».
Принятие жизни, как жажды существования, символами которого стали «кубок» и «клейкие листочки», и одновременно с этим неприятие «мира божьего» определяют экзистенциалистский тезис Ивана, полагает Бочаров.
Бунт «Страстный монолог» Ивана Карамазова в пятой книге «Pro и contra», по мнению Евгения Семенова, «по праву» может считаться кульминационным эпизодом всего романа. Критик отмечает, что внутреннее содержание исповеди, в которой Иван восстаёт против «бессмысленных человеческих страданий», убеждая себя в «абсурдном характере человеческой истории», недостаточно прояснено.
Литературный критик Василий Розанов воспользовался методом «абстрактно-рационалистической интерпретации идейных построений персонажа», рассматривая идеологическую составляющую отдельно от художественной. В результате такого подхода выделяется христианско-богословская или морально-этическая проблематика. В отрыве от сюжета Розанов отметил только ряд «отвлечённых сентенций морально-этического порядка». Советский литературовед и критик Владимир Ермилов в высказываниях персонажа, в первую очередь, выделил «сильное наступление на религиозную мораль, оправдывающую примирение со страданиями человечества». Глава «Бунт», по его мнению, органически не вписывается в роман, и сам Достоевский после неё «в испуге пытался погасить мятежный протест героя». Причастность Ивана к смерти отца, по мнению Ермилова, является лишь средством его «моральной дискредитации» автором, так как логически исправить бунт Ивана против бога уже не было возможности.
Семенов отметил в романе две стороны поэтики Достоевского: отсутствие «чистых», формально правильных идей и некоторый символический, универсальный смысл в каждом поступке героев, наиболее значимые из которых пытаются реализовать свою «идею». До своего монолога Иван Карамазов только наблюдал развитие трагедии в семье. В главе «Бунт» он «в исступленно-взволнованной» речи передает всю свою ненависть к «порядку вещей», мирозданию и «творцу»: