Серге́й Тимофе́евич Акса́ков (, Уфа — , Москва) — русский писатель, чиновник и общественный деятель, литературный и театральный критик, мемуарист, автор книг о рыбалке и охоте, а также собирании бабочек. Отец русских писателей и общественных деятелей: Константина, Веры, Григория и Ивана Аксаковых.
Детство и юность
Сергей Тимофеевич Аксаков родился в 1791 году в Голубиной слободе (усадебный дом находился в современном саду Аксакова) в Уфе, в семье служившего прокурором земского суда Тимофея Степановича Аксакова (1762—1836/1837)В 1775 году был ординарцем при А. В. Суворове; в 1787 — стряпчий Оренбургского верхнего земского суда; в 1788 — прокурор Уфимского верхнего земского суда; в 1799 году, видимо, вышел в отставку и переехал с семьёй из Уфы на постоянное жительство в село Ново-Аксаково Бугурусланского уезда; выбирался бугурусланским уездным предводителем дворянства. В 1824 году, согласно формулярному списку сына Аркадия Тимофеевича Аксакова (РГИА. — Ф. 1343. — Оп. 16. — Д. 751. — Л. 202), владел 1500 душами крестьян в Оренбургской губернии. В 1831 году, согласно формулярному списку сына Сергея Тимофеевича Аксакова (РГИА. — Ф. 1343. — Оп. 16. — Д. 751. — Л. 109 об.), владел 89 душами крестьян в Корсунском и Ставропольском уездах Симбирской губернии, 415 душами крестьян в Бугурусланском, Белебеевском и Уфимском уездах Оренбургской губернии. На момент смерти он — титулярный советник.. Тимофей Степанович Аксаков, выходец из небогатого, хотя и старинного родаОпределением Уфимского дворянского депутатского собрания от 11.12.1791 г. вместе с отцом и сёстрами Анной, Аксиньей, Александрой, Елизаветой и Евгенией был внесён в VI часть дворянской родословной книги Оренбургской губернии., был женат на Марии Николаевне Зубовой (1769—1833) — дочери товарища генерал-губернатора Уфимского наместничества Николая Степановича Зубова. Зубова, умная и властная женщина, выросшая среди высшего чиновничества и получившая хорошее по тем временам образованиеБиография С. Т. Аксакова на сайте уфимского дома-музея, в юности вела переписку с либеральным просветителем Николаем Ивановичем Новиковым.
Дочь типичного «просвещённого чиновника» восемнадцатого века <…> получила передовое воспитание, основанное на моралистическом благочестии и руссоистской чувствительности, и на этих же основах построила воспитание своего сына. Он вырос в атмосфере огромной любви и заботы, с ним никогда не обращались грубо или сурово. Его чувствительность и интеллектуальная восприимчивость развились очень рано.
Детство будущего писателя прошло в Уфе в доме деда Н. С. Зубова (ныне — дом-музей Аксакова), куда родители переехали из Голубиной слободы, когда Аксакову исполнилось 4 года, а также в Сергеевке (ныне — Старые Киешки) Уфимской губернии, и родовом имении Ново-Аксаково Оренбургской губернии.
Большое влияние на его развитие оказал дед — Степан Михайлович Аксаков, мечтавший о внуке, который продолжит «род Шимона». Д. Мирский так характеризует Степана Аксакова: «неотесанный и энергичный помещик-первопроходец, одним из первых организовавший поселение крепостных в башкирских степях».
От отца Аксаков унаследовал любовь к природе; он также рано полюбил книги, в четыре года уже свободно читал, а в пять — декламировал Сумарокова и Хераскова, пересказывал в лицах сказки «Тысячи и одной ночи».
В 1799 году Сергей Аксаков поступил в Казанскую гимназию, но Мария Николаевна, не в силах выдержать расставание с сыном, вскоре забрала его домой; этому способствовало и то обстоятельство, что у впечатлительного мальчика, оторванного от семьи, стала развиваться падучая болезнь. Возвращение в гимназию состоялось лишь в 1801 году. В 1804 году старшие классы гимназии были преобразованы в первый курс Казанского университета, Аксаков оказался одним из его студентов и продолжал учёбу в нём вплоть до 1807 года.
В годы учёбы Аксаков сотрудничал в студенческих рукописных журналах «Аркадские пастушки» (редактор Александр Панаев) и «Журнал наших занятий» (где сам Аксаков был одним из соредакторов). В этих журналах были размещены его первые стихотворные опыты, написанные в сентиментальном стиле. Вскоре пережив увлечение сентиментализмом, Аксаков познакомился с «Рассуждением о старом и новом слоге российского языка» А. С. Шишкова, став приверженцем его литературно-лингвистической теории (в статье «Литературной энциклопедии» о самом Аксакове названной «литературным староверством»), что, однако, практически не отразилось на его собственном литературном стиле. С 1806 года Аксаков состоял в «Обществе любителей отечественной словесности» при университете; он также стал организатором студенческого театра, поставившего, в частности, пьесу, одним из соавторов которой был он сам. Впоследствии воспоминания о детских годах, наряду с семейными преданиями, легли в основу автобиографической трилогии Аксакова.
Ранний период литературной деятельности В 1807 году Сергей Аксаков, окончивший университет в 15 с половиной лет, переехал в Москву, а оттуда в 1808 году — в Санкт-Петербург, поступив на службу переводчиком в Комиссию по составлению законов. Позже он был переведён в Экспедицию о государственных доходах. Аксаков совмещал чиновничью работу с занятиями литературой и декламацией. В попытках усовершенствовать своё декламаторское искусство он близко сошёлся с актёром-трагиком Яковом Шушериным, а также свёл знакомство с Державиным и Шишковым. Всем троим он позже посвятит биографические очерки.
Оставив службу, в 1811 году Аксаков переехал из Санкт-Петербурга в Москву, где Шушерин познакомил его с литераторами С. Н. Глинкой, Н. И. Ильиным, Ф. Ф. Кокошкиным, Н. П. Николевым и Н. М. Шатровым. Позже к кругу московских знакомств Аксакова присоединятся писатели Шаховской, Загоскин и Писарев.
Во время Отечественной войны 1812 года Аксаков покинул Москву, уехав в Оренбургскую губернию. В следующие полтора десятилетия он в основном проводил время в Новом-Аксакове, а позже в выделенной ему отцом деревне Надеждино (выведенной позже в автобиографической трилогии как Парашино), посещая столицы только наездами. В это время он увлёкся переводами классической литературы. В частности, используя французский перевод Лагарпа, он перевёл в 1812 году на русский язык трагедию Софокла «Филоктет», а позже — комедию Мольера «Школа мужей», поставленную на петербургской сцене в 1819 году, и «10-ю сатиру» Буало (напечатана в 1821 году, принеся автору членство в Обществе любителей российской словесности); дальнейшее наследие Аксакова как переводчика включает переводы мольеровского «Скупого» (1828) и романа Вальтера Скотта «Певерил Пик». К 1812 году относится и его первая публикация в литературном журнале «Русский вестник», где была напечатана его басня «Три канарейки», а в 1821 году было опубликовано стихотворение «Уральский казак», которое сам автор позже характеризовал как «слабое и бледное подражание „Чёрной шали“ Пушкина».
В 1816 году в Москве Аксаков женился на Ольге Семеновне Заплатиной (1793—1878) — дочери генерал-майора Семена Григорьевича Заплатина, прежде служившего под началом Суворова. Среди десяти детей, родившихся в этом браке — сыновья Константин (1817), Григорий (1820), Иван (1823) и дочь Вера (1819). Семья прожила в Надеждине пять лет с 1821 года, но попытки ведения самостоятельного хозяйства не увенчались успехом, и в 1826 году семья окончательно перебралась в Москву, где Аксаков снова поступил на государственную службу.
Аксаков — цензор По рекомендации Шишкова, в то время занимавшего пост министра просвещения, летом 1827 года Аксаков получил должность цензора в Московском цензурном комитете. Пребывание его на этой должности было недолгим. В 1828 году Николай I утвердил новый Цензурный устав, предполагавший более строгий отбор членов комитета. Несмотря на ходатайство московских литераторов, друзей Аксакова, он был уволен с должности.
В 1830 году в № 1 «Московского вестника» был анонимно опубликован фельетон «Рекомендация министра», который очень не понравился императору. В связи с этим московским губернатором было произведено расследование. После того, как был арестован цензор, пропустивший фельетон, и опасность нависла над редактором журнала М. П. Погодиным, отказавшимся раскрыть имя анонима, Аксаков явился в полицию и сам заявил о своём авторстве. В III отделении на него было заведено дело, и только благодаря личному заступничеству бывшего его другом князя Шаховского перед шефом III отделения Бенкендорфом Аксаков не был выслан из Москвы.
Испытывая материальные затруднения, Аксаков продолжал добиваться возвращения на службу, и летом 1830 года, несмотря на историю с фельетоном «Рекомендация министра», ему всё же удалось вновь занять должность цензора. В круг его обязанностей входила проверка текущих печатных материалов от рекламных листков до литературных произведений, а также журналов «Атеней», «Галатея», «Русский зритель» и «Телескоп».
Серьёзную проблему для Аксакова-цензора представляла необходимость курировать журнал «Московский телеграф». Издатель его Н. А. Полевой во многом был идейным противником Аксакова и, естественно, подозревал его в предвзятости. В первый период его цензорской деятельности между ними регулярно возникали трения, и когда в 1830 году руководство вновь возложило на него чтение этого журнала, Аксаков отказался от этого, чтоб не подавать сомнения в своей объективности. Определённые трудности создавал также тот факт, что Аксакову приходилось цензурировать те же самые издания («Московский вестник», «Телескоп», «Молву»), в которых он подвизался как журналист и литератор; это вынуждало его публиковаться под многочисленными псевдонимами (в «Словаре псевдонимов» 1948 года перечислены 22 псевдонима, под которыми Аксаков выступал в печати, а многие его публикации не были подписаны совсем).
Как цензор Аксаков обращал внимание не только на содержание, но и на художественное качество текстов. Он не отличался особой суровостью, но и либералом тоже не был. Так, он приостановил из-за «неблагоприятной политической ситуации» публикацию «Марфы Посадницы» М. П. Погодина, которую сам же ранее разрешил, внёс серьёзные купюры в «Стихотворения» А. И. Полежаева. По замечанию Д. Мирского, Аксаков «оставался цензором более десяти лет, не проявив себя в этом звании ни хорошо, ни дурно». Тем не менее, даже такая осторожная линия была недостаточно консервативной с точки зрения начальства Аксакова по цензурной линии — князя Мещерского.
В 1831 году вышел первый номер журнала «Телескоп», в котором была опубликована статья Н. И. Надеждина «Современное направление просвещения», вызвавшая неудовольствие властей. Аксаков как цензор получил выговор. В ответ он написал резкие по форме объяснительные письма начальнику жандармского управления в Москве и самому Бенкендорфу.
Новое строгое замечание Аксаков получил за разрешение на публикацию статьи «Девятнадцатый век» И. В. Киреевского в № 1 журнала «Европеец». Журнал был закрыт.
Мнение начальства о деятельности Аксакова становилось всё менее благоприятным. Последней каплей стала публикация допущенной им сатирической баллады «Двенадцать спящих будочников» Е. Фитюлькина (псевдоним В. А. Проташинского), вновь вызвавшей гнев императора. В феврале 1832 года Аксаков был уволен из Цензурного комитета.
Театральная критика