Графиня Да́рья Фёдоровна Фикельмо́н (, урождённая графиня Тизенга́узен, ; 1804, Санкт-Петербург, Российская империя — 10 апреля 1863, Венеция [или Вена], Австрийская империя) — внучка фельдмаршала Кутузова, дочь Е. М. Хитрово, жена австрийского дипломата и политического деятеля К. Л. Фикельмона. Часто упоминается как Долли Фикельмон. Известна как хозяйка петербургского салона и автор обстоятельного «светского дневника», в записях которого особый интерес у пушкинистов вызывают фрагменты, касающиеся Пушкина и его жены, и подробные сведения о дуэли и смерти Пушкина. С 1920-х годов существует предположение о том, что у Фикельмон была связь с Пушкиным. Версия имеет как сторонников, так и противников.
Биография
Ранние годы
Дочь флигель-адъютанта императора Александра I Фердинанда фон Тизенгаузена (1782—1805) и Елизаветы Михайловны, урождённой Голенищевой-Кутузовой (1783—1839). Детство вместе со старшей сестрой Екатериной провела в Ревеле у своей бабушки Е. И. Тизенгаузен. В 1811 году Елизавета Михайловна вышла замуж за генерал-майора Николая Фёдоровича Хитрово. В 1815 году Хитрово был назначен российским поверенным в делах при герцоге Тосканском и семья переехала во Флоренцию.
Хитрово был небогат, однако во Флоренции он вёл жизнь на широкую ногу. По свидетельству хорошо знавшего Николая Фёдоровича Ф. Г. Головкина, российский поверенный был «умён и приятен в общении», дважды в неделю, несмотря на свои расстроенные дела, он принимал у себя «весь город», его вечера всегда завершались «балом или спектаклем». Выезжать в свет Долли начала с тринадцати или четырнадцати лет. Семья Хитрово была близка с семьёй Фердинанда III, а Долли дружила с будущей великой герцогиней Тосканской Анной-Каролиной. Круг общения юной графини Тизенгаузен в то время составляли богатые путешественники из разных стран, посещавшие столицу Тосканы, и представители русской знати, обитавшие во Флоренции, среди них — семья Д. П. Бутурлина. По воспоминаниям сына Дмитрия Петровича Михаила: «молодые графини Екатерина и Дарья (Долли) Фёдоровны Тизенгаузен только что начинали выезжать в свет и были во всём блеске красоты; но особенно поражала даже меня, десятилетнего мальчугана, пятнадцатилетняя графиня Дарья Фёдоровна».
В начале 1817 года почти разорённый Н. Ф. Хитрово получил отставку: для сокращения расходов по дипломатическому представительству его должность ликвидировалась, а обязанности поверенного передавались русскому послу в Риме. По сообщению Головкина, Хитрово предоставлялась небольшая пенсия с тем условием, что он продолжит жить в Тоскане. Хитрово, потерявший надежду на материальную помощь от императора, нанял более скромную квартиру и, продавая своё имущество, стал рассчитываться с кредиторами. Тем не менее, его семья сохранила все свои светские связи.
19 мая 1819 года Н. Ф. Хитрово умер. Елизавета Михайловна оказалась в тяжёлом материальном положении: от мужа ей остались только долги. Однако в 1820 году вместе с Долли и Екатериной она побывала в Неаполе, а позднее совершила путешествие в Центральную Европу. Мать надеялась выдать своих дочерей замуж. Вероятно, к этому времени относится высказывание о Е. М. Хитрово Д. И. Долгорукова: «Г-жа Хитрово имеет вид серого <…> торгаша, который ездит по всем ярмаркам, чтобы за хорошую цену продать свой товар, который заключается в двух прелестных дочерях».
Н. А. Раевский отмечал особое умение Хитрово завязывать дружеские отношения с представителями «самых верхов аристократии» Европы. Среди близких знакомых Елизаветы Михайловны и её дочерей — прусский король Фридрих Вильгельм III, будущий король Бельгии Леопольд Саксен-Кобургский, представители знатнейших европейских семей. Долли за удивительную у такой молодой девушки интуицию, позволявшую ей «до некоторой степени предугадывать будущее», получила от австрийской императрицы Каролины Августы прозвище «Сивилла флорентийская».
Замужество
В 1820 году с Долли познакомился посланник австрийского императора во Флоренции Карл Людвиг Фикельмон. 2 января 1821 года он сделал ей предложение, о чём написал Е. И. Голенищевой-Кутузовой, бабушке Долли. Елизавета Михайловна в письме от 10 января известила о помолвке своей младшей дочери Александра I. Император, находившийся в Лайбахе, поздравил Хитрово и, зная Фикельмона «с самой хорошей стороны», выразил надежду, что «этот брак будет счастливым». Хитрово с дочерьми позднее побывала на конгрессе в Лайбахе. Канцлер Меттерних сообщал в письме своей жене, что одна из дочерей Елизаветы Михайловны (Екатерина) должна выйти за молодого дипломата из австрийского посольства в Риме, руку другой (Долли) «жаждет получить наш чрезвычайный посланник во Флоренции, очень умный и достойный человек».
3 июня 1821 года состоялась свадьба. Разница в возрасте супругов была 27 лет. В большей или меньшей степени биографы Дарьи Фёдоровны склоняются к тому, что «это был <…> брак по рассудку, а не по любви с её стороны». Вероятно, не последнюю роль сыграло разорение семьи. Н. А. Раевский же считает, что Елизавета Михайловна не «могла выдать замуж любимую дочь по расчёту». Записи в дневнике Долли, её многолетняя переписка содержат отзывы о муже, полные любви и уважения. На этом основании Раевский делает вывод: «Своего мужа она, несомненно, любила на протяжении всех тридцати шести лет супружеской жизни (1821—1857)». Однако Раевский отмечает, что при чтении дневника и писем Фикельмон создаётся впечатление «душевной трещины», какого-то недовольства, которое порождало приступы грусти. Биограф Фикельмон, Н. М. Каухчишвили, называя это состояние «душевным диссонансом», объясняла его надвигавшимся нервным заболеванием. В то же время Л. П. Гроссман, а вслед за ним и некоторые исследователи считают, что Долли была несчастна.
Неаполь
Первые годы супружества Долли провела в Неаполе, где Фикельмон c марта 1821 года был дипломатическим представителем Австрии при дворе короля Обеих Сицилий Фердинанда I. Елизавета Михайловна и Екатерина переехали в Неаполь вместе с Фикельмонами. Несмотря на всю сложность положения — после подавления неаполитанской революции 1820—1821 гг. (Фикельмон принимал участие в боевых действиях) отношения между австрийцами и итальянцами были натянутыми. Дарья Фёдоровна и её мать, которая на первых порах помогала дочери войти в роль хозяйки светского салона, очень скоро освоились в неаполитанском обществе. Однако нет никаких сведений о неофициальных отношениях семьи австрийского посланника с неаполитанским двором, подобных тем, что сложились у семейства Хитрово с правителями Тосканы. В Неаполе Фикельмон вела активную светскую жизнь, однако, по словам Раевского: «среди посетителей её неаполитанского салона <…> выдающихся людей, кажется, не было».
Дарья Фёдоровна много читала, о литературных интересах её до замужества неизвестно ничего, но в её бумагах сохранились список книг, прочитанных позднее, и выписки из них. По предположению Н. М. Каухчишвили, с которым согласен и Раевский, в первые годы замужества её чтением руководил муж, под влиянием которого начали формироваться политические и философские взгляды Дарьи Фёдоровны. Вероятно, по его совету она изучает античных классиков, современные работы, посвящённые политическим и историческим вопросам, в том числе произведения Тьера и Тьерри. Читала она на немецком, английском, итальянском языках и в основном на французском.
В Неаполе в семье Фикельмонов случился разлад, едва не приведший их к разводу. Об этом упоминает в одном из своих писем Н. М. Смирнов, работавший в то время в Италии. Разлад между супругами подтверждают и письма Фикельмона к жене за 1823—1824 годы. Так, в одном из них он просит вернуться жену из Сорренто, чтобы не возбуждать ненужных толков в обществе, но тут же добавляет, что сам не верит никаким слухам. Известно, что часть посланий, относящихся к этому периоду, Дарья Фёдоровна уничтожила. Возможно, только опыт, выдержка и мудрость Фикельмона помогли супругам избежать разрыва. Вероятно, в годы пребывания в Неаполе Дарья Фёдоровна пережила сильное увлечение. Здесь она познакомилась с Фердинандом Ричардом Актоном (1801—1837), сыном Джона Актона, бывшего премьер-министра королевства Обеих Сицилий и фаворита королевы Марии Каролины. Через много лет, в знаменитой дневниковой записи о дуэли и смерти Пушкина она сопоставит горе своей матери, потерявшей друга, и своё собственное — смерти кузины и близкой подруги Адель Штакельберг и Ричарда Актона — «друга, брата моей молодости, моей счастливой и прекрасной неаполитанской молодости». В своих поздних письмах и дневниковых записях Дарья Фёдоровна постоянно вспоминает «прекрасные неаполитанские годы».
Первые годы брака у Фикельмонов не было детей, и Дарья Фёдоровна взяла в воспитанницы итальянскую девочку из бедной семьи по имени Магдалина. В 1825 году Магдалина была «вверена попечению» сестры Фикельмона Марии-Франсуазы-Каролины. Позднее воспитанница Фикельмонов вышла замуж за французского ювелира. В конце 1825 года в Неаполе Дарья Фёдоровна родила дочь Елизавету-Александру.
Фикельмон и Александр I В 1823 году, вместе с матерью и сестрой Екатериной, Долли совершила поездку в Петербург — Елизавета Михайловна намеревалась выхлопотать себе пенсию. Ещё в 1822 году Хитрово вместе с дочерьми собиралась на конгресс в Верону, чтобы представить их императору Александру I. Однако болезнь Екатерины нарушила её планы, а Долли не захотела расставаться с матерью и сестрой.
В июне 1823 года Хитрово с дочерьми приехала в Петербург. Елизавета Михайловна известила императора об этом письмом, и он нанёс ей и дочерям неофициальный визит. Они были очень благосклонно приняты при дворе, а между Александром и семейством Хитрово завязалась переписка.
Как отмечает Раевский, частный визит к Хитрово «с точки зрения придворного этикета» был неординарным поступком со стороны Александра. Долли в своём письме к мужу восторженно рассказывает о первой встрече с императором, он оставался у Хитрово два часа, сёстры просили позволить общаться с ним, как с частным лицом, и это «привело его в восхищение»: «Он повторил нам, по крайней мере раз двадцать, чтобы мы не усваивали здешних [петербургских] привычек и оставались такими, как есть — без всякой искусственности». Долли, с ранней юности привыкшая общаться с «сильными мира сего» запросто, совершила необдуманный поступок: она ездила (вероятно, одна) в Царское Село в не подходящее для визитов время — император находился на манёврах. В нескольких письмах, адресованных ей, Александр извиняется за то, что не мог принять её, и советует быть осторожнее, чтобы не возбуждать сплетен.
По мнению Раевского, в тот период Александр I был увлечён Дарьей Фёдоровной, письма его — это не послания «любовника, но <…> влюблённого в неё человека». Сама же она на всю жизнь сохранила восторженное отношение к императору.
Хлопоты Хитрово о пенсии увенчались успехом. Как сообщает французский генерал и дипломат Шарль де Флао, лишь на несколько дней разминувшийся с ней в Петербурге, Елизавета Михайловна получила от императора пенсию (7 тысяч рублей), возмещение за прошедшие годы и земли в Бессарабии, «которые она сможет выгодно продать». Раевский подчёркивает, что такой подарок от императора Хитрово получила не за заслуги своего отца (которого Александр не любил), а «ради Долли».
Петербург
По некоторым данным, уже в 1823 году Фикельмон думал о получении назначения послом в Петербург (он интересовался у бывшего в то время австрийским посланником в России Людвига Лебцельтерна, не собирается ли тот оставить свой пост). В конце 1828 года Меттерних отправил Фикельмона с дипломатическим поручением в Петербург для выяснения возможности сближения России и Австрии. Возможно, здесь сыграло свою роль и то, что жена Фикельмона была в своё время благосклонно принята при петербургском дворе. По словам Н. М. Каухчишвили, Фикельмон справился со своей миссией, и «почва для возможного сближения» двух империй была подготовлена. Весной 1830 года в Вене стало известно, что на посту посла в Петербурге российский император желает видеть графа Фикельмона.