Евгения Тур (ГБУ ЦГА Москвы. Ф. 2126. — Оп. 1. — Д. 182. — Л. 34. Метрические книги церкви Георгия Победоносца на Лубянке., — , , настоящее имя Елизавета Васильевна Салиас-де-Турнемир, урождённая Сухово-Кобылина) — русская , , хозяйка литературного салона. Сестра драматурга А. В. Сухово-Кобылина и художницы С. В. Сухово-Кобылиной, мать писателя Е. А. Салиаса.
Ранние годы
Родилась в Москве в дворянской семье Сухово-Кобылиных. Родители: отец — Василий Александрович Сухово-Кобылин (1782—1873), участник войны 1812 года, предводитель дворянства Подольского уезда Московской губернии, сопровождал императора Александра при въезде воинов-победителей в Париж; мать — Мария Ивановна, из богатейшей фамилии Шепелевых (1789—1862). Крещена 21 августа 1815 года в церкви Георгия Победоносца на Лубянке при восприемстве В. Д. Арсеньева и бабушки Е. П. Шепелевой, известной как неистовая крепостница, родовая черта которой властность и небезразличие к искусству.
Елизавета Васильевна получила хорошее домашнее образование. Её учителями были профессора Московского университета: С. Е. Раич, М. П. Погодин, Ф. Л. Морошкин, М. А. Максимович, Н. И. Надеждин. Обучение заканчивала заграницей. В доме родителей был литературный салон Сухово-Кобылиных, который был заметным на культурном ландшафте Москвы1830-х годов. Здесь бывали: профессора Московского университета, видные литераторы и философы, прославленные театральные режиссеры и исполнители, талантливая молодежь.
С Николаем Ивановичем Надеждиным у неё сложились романтические отношения. Роман наделал много шуму, вызвав немало толкований и современников, и последующих исследователей. Сторонники романтической версии этой истории полагали, что обстоятельства не благоприятствовали влюбленным, поскольку семья Сухово-Кобылиных противилась неравному браку «поповича» Надеждина и потомицы боярина Андрея Кобылы, предка Романовых. Другие же считали, что сам Надеждин не выдержал испытания этим романом. Николай Иванович и Елизавета Васильевна хотели обвенчаться тайно, однако их замысел не удался. Несостоявшегося жениха вскоре арестовали из-за помещенного в «Телескопе» письма Чаадаева и по завершении следствия отправили в ссылку в Усть-Сысольск, куда Елизавета Васильевна писала письма. Вскоре родители увезли дочь «от греха подальше» за границу.
года в ШтутгартеFortsetzung des Kirchen-Registers der königlich Württemberg’schen Haupt- und Residenz-Stadt Stuttgart, 1838, F. In der katholischen Stadt-Pfarr-Kirche. Елизавета Васильевна вышла замуж за обедневшего графа Анри из благородного французского рода Салиас-де-Турнемир (Sailhas de Tournemire; известен с 1264 года). Вскоре они поселились в Москве. Анри, получив солидное приданое, занялся коммерцией. Вложил средства в производство шампанских вин, однако, дело не пошло, и вложенные средства пропали. Плохо отразилась на семейном капитале тяжба в отношении брата Елизаветы Васильевны. В итоге, когда в 1844 году Анри Салиас-де-Турнемир за участие в дуэли был выслан из России и уехал один, жена с детьми остались в России без средств к существованию.
Начало литературной деятельности
После отъезда мужа Елизавета Васильевна, оказавшись «соломенной вдовой», стала вести вполне эмансипированную жизнь. Еще в юности, увлекаясь литературой, при прямом содействии Николая Надеждина она поместила в «Телескопе» несколько переводов из «Путевых впечатлений» Александра Дюма. Теперь она устраивает в своем доме литературный салон, считавшийся одним из лучших в Москве того времени. В разное время его посещали А. И. Тургенев, Н. П. Огарев, Т. Н. Грановский, Н. X. Кетчер, В. П. Боткин, И. С. Тургенев, А. И. Левитов, В. А. Слепцов, Н. С. Лесков, К. Н. Леонтьев и др.
Вскоре взялась за перо и сама хозяйка салона. В 1849 в журнале «Современник» (т. 17, кн. 10) появилась первая повесть Елизаветы Васильевны «Ошибка» под псевдонимом «Евгения Тур». Собственное дебютное произведение на русском языке имело большой успех. Очень хорошо о ней отозвался А. Н. Островский, приветствовавший рождение «нового самобытного таланта» Он признал, что «повесть написана живо и чистым русским языком», что «характеры большею частью мастерски нарисованы и верны действительности»; указал и на «единственный недостаток» — избыточность длинных описаний и рассуждений. Тургенев, читая повесть, отмечал:«...поразила всех своей искренностью, неподдельным жаром чувства, какою-то стремительностию убеждений и благородным мужеством души, оставшейся юной под ударом горя, не впавшей в болезненную грусть. Сверх того, от страниц “Ошибки” веяло Москвой, Московским обществом»В следующем году в том же «Современнике» был напечатан роман «Племянница», так же восторженно встреченный читателями и критикой. И. С. Тургенев писал:«Блестящие надежды, возбужденные госпожою Тур, оправдались настолько, что уже перестали быть надеждами и сделались достоянием нашей литературы: дарование госпожи Тур, слава Богу, не нуждается в поощрении и может с честью выдержать самую строгую оценку».
«Эти страницы – мы говорим это с твердым убеждением – останутся в русской литературе. Они – быть может! – станут в ряду тех избранных поэтических вымыслов, которые сделались нашими, домашними, о которых мы любим думать, симпатия к которым переходит, наконец, в привычку, тесно связанную со всем лучшим в наших воспоминаниях».В следующие несколько лет из под пера Евгении Тур выйдут новые произведения: повести «Долг», «Две сестры» (1851), «Заколдованный круг» (1854), «Старушка» (1856), «На рубеже» (1857), «Цветочница» (1859), роман «Три поры жизни» (1853—1854).
Критическая и публицистическая деятельность
В 1856 году Евгения Тур становится заведующей беллетристическим отделом журнала «Русский вестник». Там же состоялась внушительная публикация Евгении Тур «Жизнь Жорж-Санд». В этом же журнале с 1857 года она начинает публиковать критические и публицистические статьи, посвященные жизни и деятельности иностранных писателей. Сотрудничество с «Русским вестником» продлилось почти 4 года — в 1860 году она покидает журнал вследствие полемики с редактором (о г-же Свечиной), по поводу которой Д. И. Писарев тогда же говорил, что «Русский Вестник» «не уважает умственной самостоятельности своих сотрудников». Этот эпизод развязал в печати бурную дискуссию. В поддержку писательницы выступили в «Современнике» Чернышевский, в «Московских Ведомостях» набиравший литературный авторитет К. Н. Леонтьев, в «Искре» сатирическим пером прошелся М. Е. Салтыков-Щедрин. Этому внутриредакционному скандалу посвящена заметка Ф. М. Достоевского «Литературная истерика».
В 1861 году писательница основала собственный журнал «Русская Речь» на средства сестры, Евдокии Васильевны Петрово-Соловово, просуществовал 13 месяцев, выходил раз в две недели. В «Русской Речи» она опубликовала ряд статей об М. В. Авдееве, В. В. Крестовском, Н. Д. Хвощинской, Ф. М. Достоевском. Достоевский напечатал тогда лишь первые свои четыре крупные вещи, но тонкому литературному чутью писательницы уже тогда было вполне ясно, что это громадный, великий талант. Ближайшими помощниками стали профессор Е. М. Феоктистов и выпускник Московского университета, магистр всеобщей истории, польский патриот Генрих Вызинский. Материалы согласились поставлять: Д. И. Каченовский, А. Н. Афанасьев, Ф. И. Буслаев, специалист по расколу Н. И. Субботин, искусствовед К. К. Герц. В рабочую редакцию с самого начала был включен Н. С. Лесков — вел рубрики: «Литературное и ученое обозрение», а также «Внутреннее обозрение». К сотрудничеству привлекли писателей — Александра Левитова, Василия Слепцова и весьма любимую в народе Н. С. Кохановскую. Газета выходила два раза в неделю, освещались вопросы литературы, истории и общественной жизни на Западе и в России. За публичные выступления в защиту выравнивания прав женщин Евгении Тур не позволили в газете «Русская Речь» вести раздел политики. Позже к газете присоединили «Московский Вестник», и стала она называться «Русская Речь и Московский Вестник». На себя Евгения Тур взяла все разделы, кроме «Политики». В начале ноября 1861 г. в газете появилась рецензия графини Салиас, посвященная роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Всего за 1861 г. вышло 104 номера «Русской Речи», да ещё в январе 1862 г. два номера.
Евгения Тур печатала критические заметки в журналах «Библиотека для чтения», «Отечественные записки», газете «Северная Пчела».
Историко-литературный интерес представляет её критический очерк об «Отцах и детях» И. С. Тургенева, помещённый в 1862 году в «Северной Пчеле». Некогда сама прославленная знаменитым писателем и своим другом, она ополчается на «Отцов и детей» с искренним возмущением, с большой злобой и горечью. Она писала: «Неужели, все молодое поколение, эта надежда России, эти живые, зреющие силы, эти ростки и соки должны походить на Базарова, Аркадия или Ситникова?!». По её мнению, Тургенев «лучшие исключения из старого поколения воплотил в отцах, а самые уродливые из молодого — в сыновьях, в детях».
1860-е — 1880-е годы В 1861 году в жизни Евгении Тур происходят значительные перемены. Eе сын, поступивший в 1859 году на юридический факультет Московского университета, сблизился со студентами, причастными к студенческому и революционному движению, и оказался вовлечен в литографирование и распространение запрещенных в России сочинений Герцена, Огарёва, Л. Фейербаха и других авторов. Участвовал в волнениях в университете, вызванных непосильной платой за лекции, запрещением сходок и ущемлением студентов в других правах. Сопровождались волнения закрытием университета и арестами студентов. Сама писательница, хотя и придерживалась умеренно-либеральных позиций, не скрывала своего сочувствия молодёжи. Глубоко волновал её «польский вопрос», поскольку в это время она находилась под сильным воздействием идей польского профессора Генриха Вызинского, часто бывавшего в её салоне. За Тур и её сыном был установлен негласный полицейский надзор.
В начале 1862 года она вынуждена была уехать во Францию. Здесь она сближается с представителями польской аристократии, интересуется вопросами религии, главным образом католичества, что во многом определило эволюцию её творчества.
Полицейский надзор за Е. Тур и ее сыном был снят лишь в 1882 г. периода жизни Е. Тур и времени ее возвращения в Россию. Письма Е.Тур показывают, что, находясь за границей, она глубоко переживает все происходящее на родине. Так, в письме от 16 октября 1864 г. она заявляет: «Что ни говорите, нигде в другой стране такого рабства, жестокостей, преступлений и бесчеловечий не вынесут. Отчаяние берет». Конец 1860-х гг. - время творческого молчания писательницы. О ее душевном состоянии в эти годы свидетельствуют реплики в письмах к ней А.П. Сусловой: «В вашем письме видно такое печальное настроение, что больно становится за Вас», «Я часто думаю о Вас, что Вы теперь одна, как Вы теперь живете». Причинами такого настроения писательницы были одиночество, разлука с близкими людьми, а главное -вынужденное бездействие. В письме к А.П. Сусловой от 4 января 1866 г. Е. Тур сообщала, что «Голос» и «Санкт-Петербургские ведомости» отказали ей в публикации фельетонов, поскольку они не подходили под «направление» этих изданий. А.П. Суслова писала в ответ: «Кажется, только один честный голос и был в последнее время - Ваш голос, теперь и его не будет». В более позднем письме к М.А. Бакунину она признавалась: «.мое значение судьи <.> ничтожно в политических делах <.> не значаще как писателя, тем более что я не могу ничего печатать за границей ради спокойствия моих детей». В отсутствии творческой свободы и состоянии душевного кризиса Е. Тур, очевидно, переживает какой-то глубокий внутренний перелом, о чем свидетельствует изменение характера ее творчества в начале 1870-х гг.