Организо́ванная престу́пность в Росси́и — форма преступности, появившаяся в СССР в 1960-х годах, представленная организованными преступными формированиями, совершающими в основном корыстные и корыстно-насильственные преступления, ведущими теневую и легальную экономическую деятельность, имеющими коррупционные связи в органах власти.
На Западе под названием «русская мафия» («красная мафия») могут подразумеваться любые преступные организации, как собственно российские, так и происходящие из других государств постсоветского пространства или из иммиграционной среды в дальнем зарубежье. В частности, как указывается одним из ведущих исследователей русской организованной преступности В. С. Овчинским и другими исследователями, термин «русская мафия» изначально появился применительно к преступным формированиям, возникшим в период с 1970-х до начала 1990-х годов в среде евреев, эмигрировавших из СССР, и позже — из бывших советских республик, и продолжает применяться в этом значении в 2000-хОвчинский В. С. «Русская мафия»: мифы и реальность ; .
В данной статье рассматривается деятельность собственно российских преступных формирований, состоящих из лиц, являющихся гражданами России или действующих преимущественно на территории России.
Основные показатели зарегистрированной организованной преступности
В современный период организованность преступности в России заметно увеличилась, организованная преступность вошла в жизнь большого числа граждан.
По данным МВД, в 2000 году в России действовало 130 особо опасных преступных сообществ, в которые входили 964 организованные группы с общей численностью участников более 7,5 тысяч человек; при этом в 2001 году правоохранительными органами было привлечено к ответственности 11,5 тысяч лидеров и активных участников организованных преступных групп; ; показатели числа организованных преступных формирований являются приблизительными..
Самым известным из них является сообщество «воры в законе», объединяющее лидеров уголовной среды, в основном ориентированных на совершение общеуголовных, а не экономических (коррупционных) преступлений: хищений, вымогательства, бандитизма и т. д.; существуют также сообщества, организованные по этническому и другим признакам.
Официальные показатели организованной преступности (см. таблицу) криминологами признаются значительно заниженными, что говорит о низкой эффективности работы правоохранительных органов по борьбе с данными видами преступлений.
+ Число зарегистрированных преступлений по ст. 209 («Бандитизм») и 210 УК РФ («Организация преступного сообщества») Преступление Годы 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 Бандитизм 374 513 523 513 465 404 454 522 Организация преступного сообщества 48 84 162 170 118 123 141 224
Организованная преступность в России контролирует «чёрный рынок» — часть теневой экономики, связанной с оборотом товаров и услуг, которые либо вообще не могут являться предметом легальной продажи (например, люди, сексуальные услуги и т. д.), либо ограничены в обороте (оружие и боеприпасы, наркотические средства). Организованная преступность активно осваивает новые виды преступной деятельности: торговлю людьми, органами и тканями для трансплантации, контрафактной продукцией, терроризм, незаконный оборот оружия, в том числе массового поражения, отмывание преступных доходов.
Территориально организованная преступность концентрируется в крупных городах, промышленных центрах, в особенности в южных регионах России.
Помимо этого российская организованная преступность приобретала транснациональный характер, становясь одним из звеньев мировой криминальной системы: она действует в 44 странах мира, заключая там с местными мафиозными структурами соглашения о совместных криминальных действиях в сфере торговли нефтепродуктами, отмывания денег, создания каналов нелегальной миграции, торговли людьми, контрабанды и наркобизнеса. Большинство российских преступных групп (примерно 65 %) имеет связи с преступными формированиями ближнего зарубежья, 18 % имеют связи в Германии, 12 % — в США и Польше, 3—5 % — в Швеции, Финляндии, Венгрии, Китае, Корее, Израиле, Болгарии и других странах.
Отмечается также, что на территории России действует множество преступных группировок из других стран: республик бывшего СССР, Вьетнама, Афганистана, Китая и так далее.
Оценки структуры и динамики организованной преступности Различные оценки числа организованных преступных группировок сходятся в одном: в 1990-х годах все статистические показатели, относящиеся к организованной преступности, заметно возросли. Тем не менее, исследователи отмечают, что ввиду недостаточности информации сложно сделать какие-то определённые выводы о действительном состоянии дел. Так, Фил Вильямс приводит пять возможных вариантов объяснения роста статистического показателя числа действующих преступных формирований: Этот показатель отражает действительное усиление криминализации российского общества, распространение сферы политического и экономического влияния организованных преступных формирований. Рост происходит за счёт распада крупных преступных группировок и появления большого числа мелких преступных формирований. Расширяются сами критерии и определения, связанные с организованной преступностью: в число организованных преступных формирований начинают включаться и группы, ранее не считавшиеся частью организованной преступности. Увеличение статистических показателей объясняется возросшей активностью и профессионализмом спецслужб, которые со временем всё более эффективно выявляют преступные формирования. Рост числа преступных формирований происходит за счёт небольших преступных формирований, аналогичных уличным бандам США, формирующихся по территориальному признаку, и не имеющих значимых коррупционных связей.
Ясно одно: организованная преступность в России не является монолитным образованием, она разделяется на группы по национально-этническим, территориальным и семейным признакам. Раздел сфер влияния может носить как «профессиональный», так и территориальный характер. Ф. Вильямс приводит такое описание криминальной специализации основных преступных группировок:
…солнцевская группировка владеет игорным бизнесом; казанская группировка занимается банковскими кредитами; чеченцы «держат» экспорт нефти, нефтепродуктов и цветных металлов, а также межбанковские операции и торговлю крадеными автомобилями; азербайджанцы занимаются торговлей наркотиками, азартными играми и мелкооптовой торговлей; армянские группировки заведуют угонами автомашин, мошенничеством и подкупом должностных лиц; грузины замешаны в хищениях, грабеже и захватах заложников с целью выкупа; сфера деятельности ингушской преступной группировки — золотые прииски, торговля драгоценными металлами и оружием, а за дагестанцами остаётся первенство в воровстве и насилии над женщинами.
Все эти многочисленные группировки ведут между собой борьбу, связанную с разделом сфер влияния и личными неприязненными отношениями. Противостояние происходит также между «старым» и «новым» поколением преступников, между славянскими и кавказскими преступными группировками.
Не существует и какой-либо единой основы, по которой строятся отношения внутри отдельных криминальных сообществ: «стержнем» преступного формирования может служить национальность, место рождения, профессиональная деятельность — так, многие преступные группировки создавались на базе спортивных организаций.
В целом следует признать, что российская организованная преступность не представляет собой единой силы, осуществляющей скоординированные усилия, однако ввиду общности средств и методов деятельности отдельных банд совокупный негативный эффект от их деятельности крайне велик.
Оценки опасности российской организованной преступности Многими исследователями, как российскими, так и зарубежными, предпринимаются попытки оценить опасность организованной преступности как для самого российского государства, так и для мирового правопорядка в целом. Основные положения данных подходов были обобщены Филом Вильямсом, который выделяет пессимистическую, оптимистическую и «беспристрастную» оценки.
Пессимистическая оценка Данный подход во многом представляет собой продолжение сложившегося в период «холодной войны» в консервативных кругах отношения к СССР и России как к угрозе: если раньше сторонники идеологии «красной опасности» говорили о «советской военной угрозе», то теперь они говорят об угрозе российской организованной преступности. Можно выделить следующие основные характеристики, характерные для работ, в которых высказывается данная позиция:
Степень опасности криминальной деятельности российских преступных организаций называется крайне высокой. Например, Клэр Стерлинг, журналист и исследователь проблем, связанных с организованной преступностью, так описывает криминальную ситуацию в России в 1994 году:
Россия (сегодня) погружена в такой хаос и столь ослаблена, что очень немногие её граждане могут вести добропорядочный образ жизни и выжить. Хотя и не все люди, совершающие те или иные правонарушения, принадлежат к мафиозным кругам, мафия постоянно кружит среди них, подобно огромной хищной акуле, одних заставляя идти к себе в услужение, выкачивая деньги из других и запугивая недовольных. Ненасытная и практически неуязвимая, она проглатывает фабрики, кооперативы, частные предприятия, недвижимость, источники сырья, рынки валюты и драгоценных металлов. В 1991 году ей принадлежала четверть российской экономики, а в 1992 — уже одна треть или даже половина.
Тенденция к восприятию российской организованной преступности не как совокупности относительно разрозненных преступных организаций, а как некой единой «монолитной силы», возглавляемой бывшими сотрудниками КГБ и иных силовых ведомств, ненавидящими Запад и западный образ жизни, а также «ворами в законе» — «крёстными отцами» русской мафии. Делается вывод о большей опасности, изобретательности и беспощадности российских преступных организаций по сравнению с преступными сообществами других стран (колумбийских картелей, китайских триад, сицилийской мафии) ввиду имеющегося у преступников опыта противостояния тоталитарной политической системе. Предположения о возможной связи русской мафии с процессом утечки из России ядерных материалов и оружия. Восприятие установления российскими преступными организациями криминальных связей с организованными преступными формированиями других стран как процессов создания некоего «мафиозного мира». Наконец, делается вывод о крайней опасности процессов становления преступности для наметившейся демократизации российского общества и их способности привести к становлению нового националистического или тоталитарного режима, вплоть до превращения России в «криминальную сверхдержаву».
В целом именно это направление является доминирующим: подавляющее большинство авторов уверено в том, что российская организованная преступность опасна как для самой России, так и для всего мирового сообщества, хотя отдельные оценки опасности и могут варьироваться.
Оптимистическая оценка Сторонники мягких оценок в отношении организованной преступности приводят в защиту своей позиции следующие основные аргументы: Организованная преступность в современной России выполняет позитивные социально-экономические функции, предоставляя альтернативу неэффективно работающим государственным институтам, призванным обеспечивать выполнение гражданско-правовых обязательств и разрешать споры. Ф. Вильямс приводит следующую цитату из рассуждений «одного известного российского аналитика»:
Российский преступный мир… превратился в единственную силу, способную обеспечивать стабильность, предоставляющую помощь в «выбивании» долгов, гарантии выплаты процентов по банковским ссудам и разрешающую споры о правах на собственность честно и эффективно. По большому счёту, преступный мир взял на себя юридические и карательные функции государства.