Русский «Рено» (также «Рено-русский», «Танк М», «Танк КС» (Красное Сормово); в ряде источников именуется «Танк „Борец за свободу тов. Ленин“», по имени собственному первого танка серии) — первый российский, советский танк и первый русский танк, запущенный в серийное производство.
Танк классификационно относился к основным, лёгким и танкам непосредственной поддержки пехоты. Представлял собой почти полную копию французского лёгкого танка Рено ФT-17 (Renault FT-17). Выпускался в 1920—1921 годах на Сормовском заводе (Нижний Новгород) малой серией в 15 боевых машин. Несмотря на официальное принятие на вооружение Красной Армии в 1920 году, в каких-либо боевых действиях «Рено-русские» участия не принимали. На вооружении состояли до 1930 года.
История создания
В ходе Первой мировой войны Российская империя активно использовала бронетехнику — за 4 года войны общее количество бронеавтомобилей, поступивших в распоряжение Русской Императорской армии (РИА), приблизилось к 500. В целом, активность использования броневиков русской армией была выше аналогичного показателя для армий как её союзников — Великобритании и Франции, так и противников — Германии и Австро-Венгрии. Во многом это объяснялось позиционным характером боевых действий на Западном фронте Первой мировой, а также общим немалым энтузиазмом русских военных по отношению к бронеавтомобилям. К середине 1917 года русская армия по количеству бронемашин, их качеству и организации, а также развитости тактики их использования превосходила армии других воюющих стран, незначительно уступая лишь Великобритании, и то только по общей численности бронемашин.
Кроме того, Военное ведомство Российской империи внимательно следило за применением странами Антанты (а впоследствии — и Центральными державами) новейшего вида боевой техники — танков. Военные понимали и признавали исключительную полезность вездеходных боевых машин в условиях русского бездорожья. Помимо зарубежного опыта, в этой области у России имелись собственные конструкторские наработки. Их появлению во многом способствовал солидный опыт создания бронеавтомобилей, а также достаточно мощная промышленность, способная осуществить выпуск таких несомненно передовых для своего времени изделий, как танки. И хотя первые «опыты» России на этом поприще нельзя назвать удачными — ни крохотный «Вездеход», ни ужасающий «Царь-танк» не обладали сколько-нибудь реальной боевой ценностью — к 1917 году появились и вполне осуществимые проекты, такие, как так называемый танк Рыбинского завода. Кроме того, имелись вполне успешные опыты создания боевых машин на базе полугусеничных тракторных шасси — таковым являлся бронированный трактор Гулькевича. Таким образом, к началу 1917 года Российская империя уже приближалась к моменту выпуска собственных вездеходных боевых машин. Однако, для ускорения оснащения армии вездеходными боевыми машинами, было решено закупить их за рубежом — во Франции. Выбор военных поначалу пал на средние французские танки Шнейдер CA1, и осенью 1916 года на соответствующем предприятии был размещён заказ на ни много, ни мало 390 танков этого типа со сроком поставки к зиме 1917 года. Впоследствии, однако, в результате изучения опыта боевого применения французских танков и сравнения их характеристик, ГУГШ РИА аннулировало старый заказ и разместило новый, на аналогичное количество лёгких танков Рено ФТ-17. Однако две революции 1917 года и последовавший за ними хаос Гражданской войны далеко и надолго отодвинули эти планы с повестки дня.
Таким образом, первыми танками, оказавшимися на русской земле, стали британские и французские машины, в небольшом количестве поставленные странами Антанты в 1919 году в виде военной помощи Добровольческой армии генерала А. И. Деникина. Части Белого движения применяли их в основном для поддержки действий пехоты и кавалерии в боях 1919—1920 годов. Британия была представлена тяжёлыми танками Mk V различных модификаций и несколькими «шальными» средними танками Mk B, Франция — всё теми же лёгкими танками Рено ФТ-17.
Первые танки Рено ФТ-17 прибыли в Россию 12 декабря 1918 года. В этот день в Одессе выгрузились с транспортных судов на берег 20 танков из состава 3-й роты 303-го полка штурмовой артиллерии французской армии, прибывшие вместе с частями французской и греческой пехоты. 18 марта 1919 года под станцией Березовкой невдалеке от Одессы бригада комбрига Григорьева из состава 2-й Украинской Советской армии (2-я УСА) атаковала греко-французские части. В донесении Григорьева в штаб армии данное столкновение описывается следующим образом: …Противник — греки, французы и добровольцы — был выбит с передовых позиций и, растерявшись, бежал в полном беспорядке. В течение нескольких минут нам досталось много трофеев: около 100 пулемётов, четыре орудия, из них два дальнобойных, масса снаряжения, семь паровозов, пять эшелонов, бронированный поезд, четыре танка и два штаба, греческий и французский…
Из четырёх захваченных танков, идентифицированных в документах армии, как танки «системы Реналт», полностью исправными были только два. Интересно, что добыча этих трофеев стала для красноармейцев неожиданностью не меньшей, чем само появление этих танков на поле боя. Обращение с «ультрасовременным» оружием требовало соответствующей подготовки, и попытки красноармейцев сразу же применить свежезахваченные танки в бою не увенчалась успехом. В итоге три танка из четырёх были отправлены в Харьков, являвшийся на тот момент столицей советской Украины. Позднее на базе трофейных танков и бронеавтомобилей «Джеффери-Поплавко» из состава Бронеавтодивизиона особого назначения (БАДОНа) был сформирован Броневой дивизион особого назначения (БДОН) при Совете Народных Комиссаров Украины (командиром дивизиона был назначен А. Селявкин).
Четвёртый танк командование армии решило отправить в Москву в качестве подарка В. И. Ленину на День всемирной солидарности трудящихся (1 мая). К «подарку» было приложено написанное красноармейцами письмо, в котором имелись, среди прочего, такие строки: …Без оружия и без винтовок шёл украинский пролетариат на усовершенствованные орудия современной техники, но, как видите, даже танки, эти современные чудища, порожденные последней войной, не устояли перед революционной войной, и сегодня 2-я Украинская Советская армия имеет счастье преподнести Вам, дорогой учитель, одно из этих страшных орудий. Вам мы отправляем один из этих танков, который будет лучшим доказательством мощи пролетарской революции…
В апреле 1919 года трофейный танк прибыл в Москву. Относительно дальнейших событий имеются разночтения. По одной версии, устроители первомайских торжеств, обдумывая, как бы поторжественнее обставить дарение трофея главе государства, решили провести танк своим ходом по Красной площади в ходе первомайской демонстрации. В соответствии с другой, более вероятной версией, В. И. Ленин сам выступил инициатором участия танка в параде и, более того, лично обратился в середине апреля к народному комиссару по военным и морским делам Украины с просьбой прислать ещё один танк для демонстрации его на первомайском параде в Москве, поскольку Рено ФТ-17, присланный в подарок вождю мирового пролетариата бойцами , оказался некомплектным и передвигаться своим ходом не мог. К концу апреля второй танк благополучно прибыл в Москву.
Как бы то ни было, 1 мая 1919 года танк Рено ФТ-17 принял участие в праздничном параде на Красной площади. В ходе парада машиной управлял бывший авиатор Императорского военно-воздушного флота Б. Россинский, который вместе с двумя помощниками в течение ночи разобрался с управлением незнакомой машиной.
«Адресат» подарка В. И. Ленин отнёсся к трофею с большим интересом. После парада он задал водителю танка Б. Россинскому и присутствовавшим на показе военным специалистам массу вопросов о конструкции и боевой эффективности этого оружия. 2 мая 1919 года Ленин отправил в штаб благодарственную телеграмму следующего содержания: Штабу 2-й Украинской Советской Армии и всем товарищам этой армии.2 мая 1919 года.
Приношу свою самую глубокую благодарность и признательность товарищам 2-й Украинской Советской Армии по поводу присланного в подарок танка.Этот подарок дорог нам всем, дорог рабочим и крестьянам России, как доказательство геройства украинских братьев, дорог также потому, что свидетельствует о полном крахе казавшейся столь сильною Антанты.Лучший привет и самые горячие пожелания успехов рабочим и крестьянам Украины и Украинской Красной Армий.
Тем временем, в мае 1919 года оставшиеся два трофейных «Рено» сражались в составе Бронедивизиона особого назначения в районе Екатеринослава и Кременчуга, причём противником их были части комбрига Григорьева, два месяца назад захватившие эти самые танки и выступившие теперь против советской власти. Чуть позже, в июне того же года, Бронедивизион особого назначения сражался с отрядами Н. И. Махно за контроль над железной дорогой Мелитополь—Александровск и смог потеснить части «батьки». Затем был переброшен под Новомосковск, где 26 июня 1919 года танки и бронеавтомобили дивизиона совместно с пехотой контратаковали наступающие части Добровольческой армии. В ходе боя добровольцы смяли войска красных, часть пехоты в беспорядке отошла, часть просто разбежалась. Оставшиеся без прикрытия бронеавтомобили и танки были брошены своими командами и достались частям Белого движения в качестве трофеев.
Что касается танка, прошедшего 1 мая 1919 года по Красной площади, то уже в середине мая 1919 года он также был отправлен на фронт в составе автобронеотряда имени Свердлова. Помимо танка, в составе отряда имелось два бронеавтомобиля «Остин», 1,5-тонный грузовик «Фиат-15тер», санитарный «Фиат», автомастерская «Пирс-Эрроу», автоцистерна «Уайт», автокухня «Паккард», два вооружённых пулемётами мотоцикла «Clyno» по одному пулемёту на каждом и два мотоцикла «Харлей-Дэвидсон». Личный состав автобронеотряда составлял 52 человека. В середине июня 1919 года автобронеотряд имени Свердлова прибыл на Южный фронт в распоряжение 8-й армии. Сведения о дальнейшей судьбе танка из состава отряда расплывчаты, хотя, по некоторым данным, осенью 1919 года он также был захвачен белыми.
Тем не менее, изучение и опыт эксплуатации захваченных под Одессой Рено ФТ-17 подтолкнули советское правительство к решению о начале производства в РСФСР собственных танков. С этой целью 10 августа 1919 года совместным решением Совнаркома и Совета военной промышленности нижегородский завод «Красное Сормово» был определён в качестве специализированного предприятия для изготовления танков. Броню предполагалось поставлять с Ижорского завода, вооружение — с Путиловского, двигатели — с завода АМО. В качестве «образца для подражания» было решено отправить на Сормовский завод трофейный танк, подаренный в марте В. И. Ленину бойцами и оказавшийся неисправным (собственно, с момента прибытия в Москву он так и стоял в спецгараже).
Руководство и рабочие Сормовского завода восприняли это решение с воодушевлением, и 22 августа коллегия правления завода взяла на себя обязательство изготовить первый танк через девять месяцев, то есть к лету 1920-го, а к концу того же года сдать заказчику полностью первые пятнадцать танков в составе пяти боевых единиц (по 1 пушечному и 2 пулемётных танка каждая). Правда, уяснив ситуацию, завод сдвинул срок сдачи первого танка на 1 октября 1920 года.
Эталонный танк прибыл на завод 29 сентября 1919 года «в трёх крытых вагонах в разобранном виде». Осмотр присланного Москвой образца обескуражил заводчан. Мало того, что танк прибыл без каких бы то ни было документов и спецификаций — сам танк доехал до завода «не целиком». Часть деталей была попросту украдена, причём как в Москве, пока танк стоял в гараже, так и в пути. Причём помимо деталей подвески и корпуса танка отсутствовали и такие важные элементы конструкции, как коробка передач, что сулило заводу колоссальные трудности. И. И. Волков, один из инженеров Сормовского завода, принимавших участие в проектировании первого советского танка, впоследствии вспоминал: