Митрополи́т Питири́м (в миру Павел Васильевич Окнов; 28 июня (10 июля) 1858, мыза Кокенгузен, Рижский уезд, Лифляндская губерния — 21 февраля (5 марта) 1920, Екатеринодар) — епископ Православной российской церкви; митрополит Петроградский и Ладожский (23 ноября 1915 года — март 1917 года), член Святейшего синода (с 26 июня 1914 года).
Черносотенец. В обществе имел репутацию ставленника Григория Распутина, из-за чего был первым смещён с кафедры, в числе ряда иных иерархов, вскоре после падения монархии, 6 марта 1917 года (по юлианскому календарю).
Биография
Ранние годы Родился 28 июня 1858 в семье протоиерея мызы Кокенгузен Рижского уезда Лифляндской губернии.
Весьма лестно отзывался о нём в «Воспоминаниях»Жевахов Н. Д. Воспоминания. Сентябрь 1915 — Март 1917. бывший товарищем обер-прокурора Святейшего синода князь Николай Жевахов: «Материнское влияние, в связи с глубокими религиозными основами, заложенными отцом, наложило на природу мальчика отпечаток чрезвычайной женственности. Я особенно подчёркиваю этот факт и желал бы сосредоточить на нём преимущественное внимание, ибо без этого условия весьма многое в последующей жизни митрополита Питирима останется непонятным».
В 1879 году окончил Рижскую Александровскую гимназиюДвадцатипятилетие Рижской Александровской гимназии: исторический очерк состояния гимназии с 1868 по 1893 год. — Рига, 1893. — С. 156.В следующем году эту гимназию с серебряной медалью окончил его брат Леонид, который стал педагогом; преподавал в Митавской и Александровской рижской гимназиях; был известен как автор книг по теории сочинений и составитель руководства по изучению латышского языка. и поступил в Киевскую духовную академию, которую окончил в 1883 году со степенью кандидата богословия.
3 июня 1883 года пострижен в монашество. Почти никто в академиях в то время в монашество не постригался, поэтому стали говорить, что Питирим Окнов «прорубил окно в монашество»Киприан (Керн), архим. Митрополит Антоний (Храповицкий. Ч. 3 // Восхождение к Фаворскому свету. — М.: Изд-во Сретенского моныстыря, 2007. — ISBN 5-7533-0060-X.. По воспоминаниям Н. Д. Жевахова: «те сведения, какие сообщил мне почивший настоятель „Скита Пречистыя“ Киевской епархии, схиигумен Серафим, рисуют картину иноческого пострижения молодого П. В. Окнова совсем необычными красками. Юноша П. В. Окнов был так изумительно красив, что даже его восприёмный отец, известный своей подвижническою жизнью старец, иеросхимонах Алексий (Шепелев) <…> отговаривал его от пострига, предрекая, что иночество явится для него чрезмерно тяжким крестным путём. Стройный, изящный, с женственными манерами и движениями, безгранично деликатный и превосходно воспитанный, робкий и застенчивый, юноша Окнов обращал на себя всеобщее внимание. Его огромные, задумчивые глаза, окаймлённые ресницами, бросавшими тень на залитые ярким румянцем щеки, прелестный овал бледно-матового лица и великолепные чёрные кудри, свисавшие до самых плеч, точно просили кисти художника, чтобы быть запечатлёнными на полотне, как отражение расцвета нежной юности».
Священник 12 июня того же года рукоположён во иеродиакона, а 19 июня — во иеромонаха и по окончании академии со степенью кандидата богословия назначен преподавателем Киевской духовной семинарии.
С 26 июня 1887 года — инспектор Ставропольской духовной семинарии. 24 марта 1890 года назначен ректором той же семинарии, а 8 апреля возведён в сан архимандрита.
С 11 января 1891 года ректор Санкт-Петербургской духовной семинарии.
Епископ 17 июля 1894 года хиротонисан во епископа Новгород-Северского, викария Черниговской епархии.
В 1896 году был назначен на самостоятельную кафедру, епископом Тульским и Белёвским.
С 17 июня 1904 года — епископ Курский и Белгородский (с 25 февраля 1905 года, в связи с учреждением Белгородского викариатства, именовался Курским и Обоянским).
Во время революционных событий 1905 года принимал участие в деятельности курских монархистов, был избран почётным председателем курского отдела Союза русского народа. Под его председательством в 1906 году в Курске прошёл единоверческий епархиальный съездМельников Ф. Е. О единоверии . — первый из череды подобных съездов в России, проведение которых стало возможно благодаря царскому указу об укреплении начал веротерпимостиМиролюбов Иоанн, диак. Пути единоверия в XX столетии. .
6 мая 1909 года возведён в сан архиепископа. В 1911 году в Белгороде руководил организацией торжеств открытия мощей святителя Иоасафа (Горленко).
4 октября 1911 года назначен архиепископом Владикавказским и Моздокским. Владикавказская епархия была менее статусной, чем Курская. В качестве причины такого перевода с понижением, обыкновенно указывается на неудовлетворительную организацию им канонизационных торжеств святителя Иоасафа БелгородскогоМитрополит Питирим (Окнов) — последний епархиальный архиерей Петрограда ..
На Владикавказской кафедре, так же, как и его предшественники, уделял большое внимание миссионерской деятельности. Особое внимание уделял осетинским приходам, о которых писал в Синод, что в них «положение Православия особенно печально». Для исправления церковной жизни Осетии провёл во Владикавказе в феврале 1912 года съезд осетинских пастырей.
С 22 декабря 1913 года — архиепископ Самарский и Ставропольский.
Как полагал протопресвитер Георгий Шавельский, оказавшись в 1911 году в опале и утратив расположение ранее ему благоволившего обер-прокурора Святейшего синода Владимира Саблера, начал искать нового покровителя и нашёл его в лице Григория Распутина, ставя цель занять столичную кафедру.
С 26 июня 1914 года — архиепископ Карталинский и Кахетинский, член Святейшего синода и экзарх Грузии.
В 1915 году пожалован бриллиантовым крестом на клобук.
На петроградской кафедре 23 ноября 1915 года возведён в сан митрополита и назначен митрополитом Петроградским и Ладожским с правом ношения креста на митре. При этом звание первенствующего члена Святейшего синода сохранил митрополит Владимир (Богоявленский), смещённый со столичной кафедры на Киевскую. В обществе немедленно сложилось мнение, что это назначение было результатом прямой протекции Распутина. Таким образом, ещё до того, как Питирим смог прибыть в Петроград и как-то проявить себя в качестве правящего архиерея и церковно-общественного деятеля, вокруг него уже сложилась определённая репутация.
Протопресвитер армии и флота Георгий Шавельский (член Синода в предреволюционные месяцы) в мемуарах писал, что «митрополит Питирим всю свою жизнь паясничал и лицемерил» и давал ему следующую оценку: «Собственно говоря, Питирим вступил на Петроградскую митрополичью кафедру в такую пору своей жизни, когда внешние качества, как красивая наружность, которыми он раньше кой-кого очаровывал, теперь с годами исчезли, а высоких духовных качеств, которые теперь были бы очень не лишними для его высокого сана, ему не удалось воспитать. Сейчас он представлял собой довольно невзрачного, слащавого, льстивого и лживого старика. Несмотря на свои 58 лет, он выглядел стариком. Бегающие, никогда не смотревшие на собеседника глаза, борода мочалкой, вкрадчивый, как бы заискивающий голос, при небольшом росте и оригинальной походке, делали его фигуру скорее жалкой, чем величественной, и безусловно несимпатичной. И, однако, за последние два царствования ни один из митрополитов не был так близок к царской семье и столь влиятелен в делах, как митрополит Питирим. В то время, как прежние митрополиты удостаивались бывать в царской семье два — три раза в год, митрополит Питирим бывал почти каждую неделю, мог бывать, когда только ему хотелось. <…> Мне кажется, что царь и царица, слепо верившие и в чудодейственную силу, и в святость Распутина, весьма огорчались тем, что наши лучшие епископы и наиболее видные представители белого духовенства не разделяли их взглядов на „чудотворца“. Хоть с высоты царского величия они и старались игнорировать преобладающее и в епископате, и клире отрицательное отношение к Распутину, но они много дали бы, чтобы такого отношения не было. Поэтому-то всякий, даже самый ничтожный епископ или клирик, становившийся близко к „старцу“, делался близким и желанным для царской семьи. <…> Питирим понял это, с циничной откровенностью стал на сторону Распутина и с достойной лучшего применения решительностью взялся за реабилитацию якобы не понятого другими „старца“. Хитрый Тобольский мужик учёл, что поддержка Петроградского митрополита для него — далеко не лишняя и, чтобы она стала надёжной, начал настойчивее напевать царице о высоких качествах Питирима. <…> Поддержка митрополита Питирима, действительно, чрезвычайно укрепила Распутина»Шавельский Г. И. Церковные дела. Тобольский скандал. / Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота. — Т. I. — Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. — С. 383—385..
Благодаря близости и расположению среди царской семьи митрополит Питирим приобрёл немалый политический вес. По словам Шавельского: он «свалил обер-прокурора Волжина и выбрал нового — Раева. После падения Волжина все, стремившиеся к обер-прокурорскому креслу, прежде всего бросились к митрополиту Питириму, не скрывая известного им, что выбор нового обер-прокурора всецело зависит от Петроградского митрополита. Перед митрополитом Питиримом заискивали, к нему за советом ездили даже министры. Конечно, такого влияния митрополит Питирим достиг не личными высокими качествами, не какими либо заслугами перед церковью или государством, — и те и другие, к сожалению, у него отсутствовали, — а кривыми путями, в выборе которых он не стеснялся».
Высочайшим рескриптом, данным 6 декабря 1916 года, Питириму был пожалован крест для предношения в священнослуженииЦерковные ведомости, издаваемые при Святейшем правительствующем синоде. — 10.12.1916. — № 50. — С. 443—434 (годовая пагинация). Рескрипт, среди прочего, гласил: «<…> Под угрозою неприятельских подводных лодок и под выстрелами объезжая места расположения наших доблестных войск на Кавказе и лично их благословляя, вы ободряли их на борьбу с неверными агарянами. Под неприятельским огнём, на боевых позициях неоднократно молясь вместе с войсками и своим словом воодушевляя их на славные подвиги, вы воспламеняли их сердца горячим чувством любви к Престолу и Родине <…>».
В другом своём труде, написанном в 1930-х годах, Шавельский писал: «Время пребывания митр. Питирима на Петроградской кафедре составит совершенно особый период синодальной истории. Раньше Синоду приходилось бороться с обер-прокурорами. <…> Теперь же Синоду приходилось бороться с Петроградским митрополитом. <…> Борьба между Синодом и митр. Питиримом была представлена царю и царице как борьба двух направлений: обветшавшего и затхлого, какого якобы держался Синод, и нового — светлого и многообещающего, стремящегося обновить и оживить церковную жизнь, которое якобы возглавлял митр. Питирим. <…> Революция положила конец этой злосчастной борьбе»Шавельский Г. И. Русская Церковь пред революцией. — М.: Артос-Медиа, 2005. — С. 105—106. — ISBN 5-98574-011-0.
Его связи с Григорием Распутиным давали некоторым подозревать его в нарушении нравственной жизни. В петроградском обществе в дни Февральской революции нерасположение и ненависть к его личности привели к его отставке. Много пересудов вызывала его привязанность к своему секретарю Ивану Осипенко, известному как «Ваня». «Чтобы как-то замаскировать слишком бросавшиеся в глаза странно близкие отношения главного сановника церкви и безвестного субъекта, Питирим выдавал Осипенко за своего воспитанника»Аврех А. Гл. 2. Правительство. / Царизм накануне свержения. — М.: Наука, 1989. — ISBN 5-02-009443-9.
На покое