Даниил Семёнович Да́нин (настоящая фамилия Пло́тке; , Вильно, Российская империя — 14 марта 2000, Москва, Россия) — советский и российский прозаик, сценарист, литературный критик, популяризатор науки. Начинал карьеру как критик поэзии, в 1949 году подвергся разгрому в газете «Правда» как «буржуазный эстет», формалист и космополит. После этого в 1950-х годах перешёл на ниву научно-популярной литературы, где стал классиком советской школы этого направления, разработав и обосновав критически собственный стиль представления материала.
Биография
Семья и ранние годы Даниил Плотке родился в интеллигентской еврейской семье из Шавли, незадолго до его рождения перебравшейся в Вильно, а в 1915 году, спасаясь от немецкой оккупации, — в Петроград. Отец, Семён Давидович (Бенцион-Симон Давид-Израилевич) ПлоткеМетрические записи доступны на сайте еврейской генеалогии JewishGen.org. Дед указан как Давид-Израиль Гершенович Плотке (Шавли. 1910). Родители — Бенцион-Симон Давид-Израилевич и Елена Ароновна Плотке. был инженером-механиком, арестован в 1937 году (по другим данным, весной 1938 года) на тракторном заводе в Челябинске и скончался, не дожив до суда; мать — выпускница медицинского факультета Цюрихского университета Елена Аркадьевна (Хина Ароновна) ПлоткеОболенская С. Воспоминания .. Даниил был младшим ребёнком в семье и имел двоих старших братьев — Григория и Бориса (Бера).
Будучи пионервожатым отряда при Вс. Мейерхольде, в 16-летнем возрасте Даниил познакомился с режиссёром и получил от него специальное место за кулисами, неоднократно просмотрев затем весь репертуар театра. После семилетней школы Плотке пошёл работать литсотрудником на «Комсомольскую правду по радио». Затем Даниил решил расширить свой кругозор и пошёл в техникум, по его окончании став лаборантом в НИИ химии твёрдого топлива.
Учился на химическом (1933—1936), затем, убедившись в ошибке при выборе специальности, на физическом факультете МГУ (1936—1941). Осенью 1938 года арестованный отец Даниила скончался в тюремной больнице, и Плотке, решив загрузить себя по максимуму, чтобы избежать депрессии, параллельно поступил в Литературный институт им. А. М. Горького. Там он сдружился с Евгением Долматовским, Маргаритой Алигер и другими поэтами. Плотке подрабатывал также литконсультантом в журнале «Литературная учёба». К этому времени относится выбор псевдонима Данин, под которым Даниил задумал опубликовать два цикла критических статей: «Чувство времени и поэтический стиль» и «Поэзия последних лет», из которых до войны успели выйти только несколько заметок.
Отзывы об уровне Данина как литературного критика неоднозначны. Так, Вячеслав Огрызко указывает, что Данин отличался от большинства критиков глубокой начитанностью, но в критике слишком благоволил авторам, близким ему по взглядам, и ставил формальные изыски выше чувств. Ущербность подобного подхода была продемонстрирована в 1940 году, когда стихи активно критиковавшегося Даниным поэта Сергея Наровчатова были выданы им за стихи Нины Воркуновой и в этом качестве расхвалены Даниным на вечере в МГУ. Кроме того, Данин принял активное участие в шельмовании попавших в немилость литераторов — писал, в частности, о том, как «реакционно настроенный акмеист Осип Мандельштам, склонный к метафизическому философствованию, объяснял своё враждебное отношение к революционной действительности»Тименчик Р. Д. Тименчик Р. Д. Анна Ахматова в 1960-е годы. — М. — Toronto, 2005. — С. 350., обрушился на Александра Гатова, посмевшего опубликовать в советском журнале однострочное стихотворениеКузьмин Д. В. История русского моностиха: Диссертация … кандидата филологических наук… — Самара, 2005., и т. д.
В годы Великой Отечественной войны Перед госэкзаменами (по другим данным, получив диплом МГУ, но ещё учась в Литинституте) летом 1941 года Данин бросил учёбу и ушёл на фронт добровольцем. Сначала в военкомате ему в призыве отказали, тогда Даниил попробовал попасть на фронт через Союз писателей, членом которого он пока ещё не был. На этом основании ему и его другу Борису Рунину снова отказали в призыве, однако, выходя из здания, они столкнулись с однокурсником Рунина по Литинституту Михаилом Эделем, который был заместителем секретаря парткома Союза писателей и после короткой беседы с ними уладил дело. В результате 11 июля 1941 года Данин стал бойцом писательской роты в 22-м стрелковом полку 8-й дивизии народного ополчения.
Часть Данина попала в окружение под Вязьмой, из которого он чудом выбрался и без документов умудрился доехать на последнем поезде до Москвы 16 октября 1941 года. Здесь его хотели судить как дезертира, но за Даниила вступился Илья Эренбург. После этого Данина перевели из ополчения в регулярную армию, сделав литературным сотрудником фронтовой печати, в том числе газет «Боевой путь» 32-й армии, «За Советскую Родину» 10-й армии Западного фронта, «Боевое знамя» 3-й армии Брянского фронта, дивизионной газеты 3-й Житомирской артдивизии прорыва РГКПисатели Москвы — участники Великой Отечественной войны. М., 1997. В декабре 1941 года Данин подал заявление на вступление в Союз писателей как критик; оно было подписано Степаном Щипачёвым, Александром Фадеевым и Павлом Антокольским. В начале 1942 года Данин стал членом СП СССР.
На фронте Данин продолжал заниматься критикой, переписывался с Пастернаком. В 1942 году вышла статья Даниила о поэме «Василий Тёркин» Твардовского, в которой, в частности, отмечалось: Первое чувство, которое вызывает поэма Твардовского, — радость. Радость — потому что совсем неожиданно появился у тебя и у твоих фронтовых товарищей единственный в своём роде, неунывающий, простой и верный друг. Он будет надёжным, милым спутником на трудных дорогах войны. Он будет всегда, во всех испытаниях незримо с тобой, то весёлый, то печальный, но неизменно сильный, неунывающий… Твардовский создал неунывающего героя.
В сентябре 1944 года Данин стал кандидатом в члены ВКП(б) в 3-м артдивизионе прорыва РГК на Первом Украинском фронте, а закончил войну в Чехии, демобилизовавшись 5 апреля 1946 года в чине капитана. В том же 1946 году Даниил женился на Софье Разумовской, литературном редакторе журнала «Знамя». Творчество Данина пополнилось статьёй «Черты естественности», опубликованной в «Литгазете», в которой он положительно оценил поэзию Твардовского.
Аппаратная борьба в Союзе писателей Данин начал работать в аппарате правления Союза писателей, став заместителем председателя комиссии по теории литературы и критики. К этому времени относятся такие критические работы Данина, как «Пути романтики» (1947), «Страсть, борьба, действие!» (1948), в которых он выступал против «лакировки действительности». Вячеслав Огрызко указывает, что на этом месте Данин был вынужден приспосабливаться к общей линии СП. В качестве примера он называет резко отрицательную рецензию Данина на книгу Твардовского «Родина и чужбина», появившуюся в феврале 1948 года во время обсуждения этой книги в Союзе писателей, которая прямо противоположна его более ранним отзывам о писателе. Так, в ней фигурируют такие слова: [Твардовский — ] чувствительный созерцатель, который не думает о том, как трудна бывает, как драматична бывает жизнь, о том, как выходить из этого драматизма и как сделать, чтобы люди жили лучше и проще на свете, — он испытывает жалость и сострадание, он любуется чертами смирения, покорности судьбе, покорности обстоятельствам, какие есть у этих людей, о которых он пишет.
Огрызко полагает, что таким образом Данин примкнул к аппаратной группе Симонова, пытавшейся удалить из аппарата СП Фадеева. Перед этим эпизодом Данин выпустил статью «Нищета поэзии», критическую по отношению к Анатолию Софронову, а затем резко осудил в рецензии одну из «колхозных» поэм Николая Грибачёва. Огрызко пишет, что оба этих известных поэта сами метили на место Фадеева и поэтому вступили в аппаратную борьбу, чтобы убрать ангажированного критика, для чего воспользовались развернувшейся в стране кампанией по борьбе с космополитами.
Сначала в начале февраля 1949 года Софроновым было организовано закрытое партсобрание Союза писателей, на котором среди прочих космополитов он обвинил Данина в антипатриотической и подрывной работе:
Софронова поддержали В. В. Ермилов, М. С. Шагинян и В. В. Вишневский. Эту часть доклада Софронова затем цитировал руководитель Агитпропа Д. Т. Шепилов в своём докладе на имя секретаря ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкова. Затем началась публичная критика, через неделю после собрания в газете «Правда» вышла статья Грибачёва «Против космополитизма и формализма в поэзии»: Во главе критиков-формалистов — буржуазных эстетов стал Д. Данин, унаследовавший гнусные методы космополитов, в своё время травивших Маяковского и возвеличивавших Б. Пастернака и А. Ахматову. […] Для чего же понадобилась Данину клевета на эпос, как не для того, чтобы ошельмовать, охаять лучшие произведения классической и крупнейшие произведения советской литературы. Космополит Данин требовал от писателей изображения в их произведениях «конфликта в сознании», раздвоенности сознания, морально-идейной неполноценности советского человека. В последнее время отъявленные реакционеры американские «критики-философы», объявив Теодора Драйзера «натуралистом», проповедуют распад личности, оплёвывают человека. Наиболее ярким выразителем такого течения является Сартр. А Данин попросту перепевает клеветников и их клевету переносит на советского человека! Данин избивает и извращает всё передовое, новое, здоровое в нашей литературе.
После такой критики Данин был исключён из кандидатов в члены ВКП(б), на что подал апелляцию в горком партии, которая рассматривалась очень долго. Не дожидаясь окончания этого процесса, Данин устроился коллектором в 4-ю экспедицию 3-го геологоуправления на Ангару, где провёл полгода в полевых работах, а затем ещё полгода в обработке материалов. Эта поездка породила потом неопубликованную повесть «Верность». Заседание комиссии по Данину провели только 22 апреля 1950 года, сняв обвинения в космополитизме и восстановив Даниила кандидатом в члены ВКП(б), но объявив выговор «за идеологические ошибки в работе критика-коммуниста».
Данин вернулся к критике, но маститых поэтов трогать более не решался, сосредоточившись на позитивных отзывах о малоизвестных поэтах из глубинки (например, его статья о Владимире Фёдорове была опубликована в «Литературной газете» в 1950 году), о чём потом многократно жалел. Жена Даниила Разумовская помогла ему устроиться на работу в журнал «Знамя», однако весной 1953 года в рамках проверки в журнал пришла комиссия Союза писателей, включавшая критиковавшегося им до этого Твардовского. Ознакомившись со внутренними рецензиями Данина, писатель на разборе в свою очередь заявил о вредительской деятельности Даниила в редакции.
Автор научно-популярной литературы Огрызко отмечает, что проработочные кампании не прошли бесследно, надломив писателя, и из кандидатов членом КПСС он стал с большой задержкой, только в мае 1956 года. Решив после всего этого отказаться от работы литературного критика, Данин вспомнил о своём естественнонаучном образовании и захотел попытать счастья как писатель научно-популярной литературы, придумав ежегодный альманах «Пути в незнаемое: Писатели рассказывают о науке», где с 1960 по 1990 год он возглавлял писательскую редколлегию. Здесь он выработал и отточил свой стиль, ярко проявившийся в серии его книг об учёных и науке, одна из которых, «Неизбежность странного мира», была выдвинута на соискание Ленинской премии в 1961 году.