Екатеринбу́ргский моне́тный двор — казённое предприятие по чеканке медной монеты, действовавшее в Екатеринбурге в 1725—1876 годах на территории современного Исторического сквера по обоим берегам Исети.
Монетный двор появился на Урале с одобрения по инициативе Виллима Ивановича де Геннина и Василия Никитича Татищева, изучавших европейский опыт местной чеканки и преследовавших целью создание локального источника денег для развития металлургической промышленности. Двор действовал с перерывами в 1725—1876 годах и в конце XVIII века являлся основным производителем медных денег в стране. В 1790-х годах на Монетном дворе Екатеринбурга изготавливалось около всей российской монеты, а в начале XIX века с прекращением работы Екатеринбургского железоделательного завода Монетный двор стал и до своего закрытия оставался основным промышленным предприятием Екатеринбурга. В зависимости от требуемых объёмов производства численность сотрудников Монетного двора со временем менялась и составляла в разные периоды от 400 до 2000 человек и более.
В XVIII веке в Екатеринбурге чеканились медные платы и заготовки для обеспечения Московских монетных дворов, с 1736 года после указа Анны Иоанновны чеканилась общероссийская монета по 10-рублёвой стопе. В дальнейшем на основании нескольких именных указов производилась перечеканка монет, изымавшихся из оборота. В XIX веке чеканилась в основном разменная монета мелких номиналов. Помимо монет, предприятие в разные периоды времени производило медную посуду, бирки для маркировки принимавшихся от приписных крестьян материалов, медали, нательные кресты, печати для местных органов власти, пуговицы, бляхи и капсюли для снарядов. Общий объём монет, отчеканенных Екатеринбургским монетным двором за всё время своего существования, оценивается историками в 150 миллионов рублей. После прекращения чеканки монет в Екатеринбурге в 1876 году часть оборудования была передана на казённые заводы Урала, штемпели уничтожены под надзором Горного департамента, а заводские постройки отданы под железнодорожные мастерские Уральской горнозаводской железной дороги.
С конца XVIII века на монетах, чеканившихся в Екатеринбурге, на аверсе или реверсе наносились литеры — «Екатеринбургская монета».
В 1974 году сохранившиеся сооружения Монетного двора взяты под охрану в качестве объекта культурного наследия России федерального значения.
Предпосылки возникновения монетного дела на Урале
Появлению в Екатеринбурге монетного двора в начале XVIII века способствовало несколько факторов. Интенсивное строительство казённых горных заводов на Урале требовало постоянного и существенного финансирования, которое не всегда выделялось властями оперативно и в нужном объёме. Технология производства меди в России в этот период практически соответствовала европейской, чистая медь была пригодна для чеканки монет. На Урале в этот период появились первые медеплавильные заводы — Ягошихинский и Пыскорский, позднее — Полевской. Также среди предпосылок организации монетного дела за пределами центральной части страны выделяют множество проблем, связанных с обращением монет в стране, — использование денег из разных металлов, большое количество фальшивок.
В качестве примера был взят опыт Швеции, где во времена упадка экономики на казённых рудниках разрешали чеканить гербовые медные платы — пластины прямоугольной формы, номинал которых соответствовал реальной стоимости меди. Платы пускались в оборот там же, где были произведены.
История
Платный двор Екатеринбургского завода (1725—1735)
В конце 1722 года немецкий инженер в чине генерал-майора Виллим Иванович де Геннин был назначен руководителем Уральской горной администрации. В декабре того же года он направил в Берг-коллегию извещение о возобновлении строительства завода на Исети и крепости при нём, начатое его предшественником Василием Никитичем Татищевым. Поднос, изготовленный из первой плавки меди 8 июня 1723 года, де Геннин с личным адъютантом отправил в качестве подарка , сопроводив просьбой назвать новый завод в честь императрицы. Уже в апреле 1724 года де Геннин в письме отчитался о выплавке 1,5 тысяч пудов меди на Екатеринбургском и Уктусском заводах.
Идея де Геннина заключалась в получении разрешения государства на чеканку монет на Урале в условиях недостатка казённого финансирования. На постройку уральских заводов Сенат выделил 130 тысяч рублей, а работы по возведению ещё недостроенного Екатеринбургского завода и крепости к 1725 году обошлись в 150 тысяч. Рассчитывая на новые ассигнования из казны, де Геннин в конце января 1725 года по вызову отправился в Петербург, но уже в дороге узнал о кончине императора.
В декабре 1724 года для знакомства с экономическим и политическим положением в потерпевшую поражение Швецию командировал , который проработал за границей до апреля 1726 года. В своих донесениях на родину он сообщал о местной монетной системе и тяжеловесных медных монетах — платах. Уже после смерти на основе докладов Татищева и де Геннина 14 июня 1725 года был выпущен Сенатский указ, утверждённый Екатериной I, в котором было «велено на Сибирских казённых заводах делать из красной чистой меди платы и клеймить в середину цену, а на каждом углу герб, а именно: рублёвые, полтинные, полуполтинные и гривенные; только весом те платы производить в пуд 10 рублей, не вычитая из того весу задельных и других расходов и ходить тем платам в народе за всякие товары, и в подати и в казну и из казны в расходы». Этим указом прекращалось казённое финансирование строительства новых заводов, что существенно ограничивало свободу действий де Геннина, вновь назначенного руководителем Уральской горной администрации.
В центре платы чеканился её номинал, слово «Екатеринбурхъ» и год выпуска. Угловые чеканы изображали двуглавого орла со щитом, на котором изображался вензель . В 1726 году Берг-коллегия утвердила размещение на гербовых чеканах московского герба — всадника с копьём.
6 октября 1725 года де Геннин с командой в составе семи московских мастеров монетного дела прибыл в Ягошихинский завод. 9 октября 1725 года де Геннин выдал инструкцию берггешворену Константину Арьтемьевичу Гордееву, в которой предписывал: «… фабрике, в которой платы будут печататься, быть в том амбаре, где колотушки на заречной стороне, доски на медные платы выбивать … в той фабрике, где крышечные доски или медь бьют, или где пристойно, станки, в которых платы будут резать, велеть лить мастеру Дейману (Дейхману) …, мастеру Ивану Константинову, которому штемпели вырезывать, велеть немедленно вырезывать чеканы по посланному при сем образцу, чеканы ковать из самого удобного укладу или стали …, молот, которым платы будут чеканить, надлежит лить, прежде сыскав пропорцию в весе, которым бы можно; в один раз клеймо наложить …, если он лёгкий, то вылить потяжелее, чтоб с одного разу герб напечатался …, чтоб не мог никто платов обрезывать, то велеть делать инструмент, которым по ребру изобразить». Указания де Геннина мастерам во многом противоречили прямым указаниям Берг-коллегии о точном соответствии шведской технологии. Так, например, де Геннин пытался оптимизировать процесс расковки пудовых медных штыков за счёт разливки в более длинные и тонкие формы, ножницы для резки пластин обрабатывали деревянным маслом, а чеканы — воском. Готовые платы обжигали в печах, а затем вымачивали сутки в квасной гуще, экономя таким образом на окраске.
1 декабря 1725 года на Екатеринбургском заводе на вновь образованном Платном дворе началась чеканка медных квадратных «плат» номиналом в 1 рубль, 50, 25 и 10 копеек по 10-рублёвой стопе (из расчёта получения 10 рублей из 1 пуда меди). Платный двор находился на месте, где сейчас расположен Екатеринбургский музей изобразительных искусств (позднее на этом месте стояли казармы воинской команды, после — заводская больница, ещё позже — богадельня). В марте 1726 года екатеринбургские платы были введены в обращение, 10 марта де Геннин выслал императрице образцы плат номиналом в пять и одну копейку, запрашивая разрешение на чеканку мелких монет. 28 апреля 1726 года своим указом разрешила изготовить один пуд пятикопеечных плат и два пуда копеечных, а указом от 14 апреля 1726 года официально ввела в полноценный денежный оборот екатеринбургские платы крупных номиналов с изменённым по отношению к предложенному де Генниным дизайном.
В 1726 году медных плат на заводе было выпущено на сумму рубль 26 копеек общим весом в 3877 пудов. Однако Татищев в ходе своей командировки в Европу выяснил, что «голландские купцы приспособились копить шведские платы и вывозить их к себе для металлургических нужд. И если вывоз обычных медных слитков облагался пошлинами, то платы являлись деньгами, а не просто металлом, и их можно было вывозить в Голландию беспрепятственно в любых количествах. Эти действия снижали стоимость меди и делали бессмысленными затраты на чеканку самих плат». Он донёс свои опасения до членов Верховного тайного совета, решившего, что своими инициативами де Геннин рассчитывает получить полную автономию от Сената. В результате именным указом от 30 декабря 1726 года приказала остановить производство плат в Екатеринбурге.
Кроме того, квадратные медные деньги были тяжёлыми (монета в 1 рубль весила 1/10 пуда — 1 кг 638 г) и неудобными в обращении, неохотно принимались населением, перечеканивались фальшивомонетчиками в круглые монеты. В 1726 году мастера монетного дела также докладывали , что «невозможно приготовлять монету в точно установленном весе, так как условия и инструменты не обеспечивают этого». По указу Екатерины I от 26 января 1727 года изготовление плат на Екатеринбургском заводе было прекращено, завод сначала перешёл на выпуск медных кружков для московских монетных дворов, а затем — на производство медной посуды и колоколов, чем занимался до конца 1734 года, несмотря на многочисленные обращения и письма де Геннина в Сенат, , а затем Анне Иоанновне.
Медные платы были изъяты из обращения, выкуплены за серебро, в результате чего через полгода в казну вернулось свыше 1300 пудов меди на сумму свыше 13 тысяч рублей. Всего за 1726—1727 годы было выпущено плат на общую сумму рублей, в том числе 1687 штук номиналом в 1 рубль, 2209 по 50 копеек, штук по 25 копеек, по 10 копеек, 651 по 5 копеек и 1096 копеечных.
Контора медных кружков → Контора денежного дела → Денежный двор (1736—1762)
В январе 1727 года Татищев был назначен членом Московской монетной конторы и в этом статусе получил задание наладить стабильное производство пятикопеечных монет на Московских монетных дворах, снабжавшихся полуфабрикатами из Екатеринбурга. К лету цехи были реконструированы и оборудованы новыми станками, что позволило существенно нарастить производительность. После восхождения на престол Анны Иоанновны поддерживавший её Татищев в начале 1730 года был назначен председателем Монетной конторы. 10 февраля 1734 года императрица назначила Татищева Главным командиром Уральских, Сибирских и Казанских горных заводов, сместив с этой должности де Геннина. Вернувшись вновь на Урал, Татищев сразу обратился с просьбой разрешить возобновление монетного дела в Екатеринбурге, но получил отказ. Указом от 12 декабря 1734 года Татищев получил указание возобновить лишь производство медных кружков, но даже для этого потребовалось демонтировать на заводе плавильную фабрику, остановить цехи по производству жести и посуды, а также выписать мастеров из Москвы. Производство наладили только к сентябрю того же года. В указе 1734 года содержался явный намёк на возможность начала производства монет в Екатеринбурге — в числе прочего было приказано изготовить качественные штемпели.