Го́лем (, gōlem) — мифическое существо в еврейской мифологии, полностью созданное из неживой материи, обычно глины или грязи. В Псалмах и средневековых писаниях слово «голем» использовалось как термин для аморфного, бесформенного материала page 296.
В одной из самых известных легенд о големе фигурирует Иуда Лёв бен Бецалель, пражский раввин конца XVI века. В разных рассказах подробности оживления и управления големами различаются. Согласно еврейскому журналу «», «голем — это очень изменчивая метафора с, казалось бы, безграничным символизмом. Он может быть как жертвой, так и злодеем, мужчиной или женщиной, а иногда и тем, и другим»Cooper, Marilyn. Jewish Word | Golem. Moment Magazine. 17 July 2017. 24 August 2017. . Образ голема вошёл в современную популярную культуру, часто появляется в произведениях ужасов (как чудовище) и фэнтези (как своего рода магический робот).
Этимология Термин «голем» встречается один раз в Танахе («Зародыш мой () видели очи Твои» ()), где используется слово גלמי (голми: «мой голем»)Introduction to «The Golem Returns» , означающее «сырой, необработанный материал», или «незавершённого человека» в глазах Бога. В Мишне этот термин используется для обозначения некультурного человека: «Семь особенностей присущи болвану () и семь — умному» (Пиркей авот 5:7).
В современном иврите слово «голем» означает «тупой» или «беспомощный». Либо используется как метафора для неразумного болвана или существа, которое служит человеку под его полным контролем, но при этом может враждебно относиться к нему, если контроль вдруг будет утрачен. В идиш слово «голем» перешло в форме «гойлем», что означает кого-то, кто находится в апатии или ступоре .
Легенда
Голем — глиняный великан, которого, по легенде, создал праведный раввин Лёв для защиты еврейского народа. Весьма распространённая, возникшая в Праге еврейская народная легенда об искусственном человеке («големе»), созданном из глины для исполнения разных «белых» работ, трудных поручений, имеющих значение для еврейской общины, и главным образом для предотвращения кровавого навета путём своевременного вмешательства и разоблачения.
Исполнив своё задание, голем превращается в прах. Создание голема народная легенда приписывает знаменитому талмудисту и каббалисту — главному раввину Праги, Махаралю Йехуде Бен Бецалелю, который оживил истукана, вложив ему в рот так называемый «шем», или тетраграмматон. Голем будто бы возрождается к новой жизни каждые 33 года. Легенда эта относится к началу XVII века. Известны и другие големы, созданные по народному преданию разными авторитетными раввинами — новаторами религиозной мысли. Так, например уже в некоторых текстах «Большого Ключа Соломона», написанных в XVI веке, присутствуют методики по созданию «камня», который создаётся из глины, крови и иных примесей, этому комку придаётся форма человека и провозглашается пародийная фраза «да будет человек».
В этой легенде народная фантазия как бы оправдывает противление социальному злу некоторым, хотя бы и робким, насилием: в образе голема как бы легализуется идея усиленной борьбы со злом, переступающая границы религиозного закона; недаром голем по легенде превышает свои «полномочия», заявляет свою волю, противоречащую воле его создателя: искусственный человек делает то, что по закону неприлично или даже преступно для человека живого.
В массовой культуре
Образ голема находит широкое отражение в культуре различных эпох. В частности, големы появляются в следующих произведениях:
Литература
Западноевропейская литература В западноевропейскую литературу мотив голема вводят романтики (Арним, «Изабелла Египетская»; на реминисценции этого мотива можно указать у Мэри Шелли в романе «Франкенштейн, или Современный Прометей», у Гофмана и Гейне); для них голем — экзотический (немецкая романтика воспринимает очень остро экзотику гетто) вариант излюбленного ими мотива двойничества. В новейшей литературе известны два значительных произведения на эту тему: в немецкой — роман Густава Майринка и в еврейской — драматическая поэма Г. Лейвика.
«Голем» Майринка по существу — социальная сатира на мессианизм. Он — символ массовой души, охватываемой в каждом поколении какой-то «психической эпидемией», — болезненно страстной и смутной жаждой освобождения. Голем возбуждает народную массу своим трагическим появлением: она периодически устремляется к неясной непостижимой цели, но, как и Голем, становится «глиняным истуканом», жертвой своих порывов. «Голем» — это книга, в которой обретают зловещую реальность древние каббалистические образы и мистическая подоплёка обыденной жизни. Человек, по Майринку, всё более и более механизируется жестокой борьбой за существование, всеми последствиями капиталистического строя, и он такой же обречённый, как и голем. Это глубоко пессимистическое произведение следует рассматривать как художественную реакцию на со стороны средней и мелкой буржуазии.
В 1908 году была напечатана пьеса «Голем» Артура Холичера. В романе Томаса Манна «Иосиф и его братья» Иаков, уверовав в смерть любимого сына Иосифа, в своём безумии страдания обсуждает со своим старшим рабом Елиезером план воссоздания Иосифа путём сотворения голема. Легенду о глиняном чудище, созданном в Праге в конце XIV века, пересказал для детей нобелевский лауреат Исаак Башевис-Зингер«Голем» (1969); Рус. изд.: Зингер, Исаак Башевис. Голем / Пер. И. Берштейн. — М.: Текст, 2011. — 48 с. — ISBN 978-5-7516-0949-8. Станислав Лем написал в 1973 году рассказ «Голем XIV» (). В 2013 году вышел роман Хелен Уэкер «Голем и джинн», написанный в стиле магического реализма. Был номинирован на премию «Небьюла».
Русская народная сказка Очень похожа на легенду о големе сказка о Глиняном Парне и Снегурочке.
Русская литература В русской литературе можно отметить роман Олега Юрьева «Новый Голем, или Война стариков и детей»Олег Юрьев. Новый Голем, или Война стариков и детей. — —Иерусалим: Мосты культуры / Гешарим, 2004. — ISBN 5-93273-167-2., в котором големический миф используется для ядовитой цивилизационной сатиры: в романе, среди прочего, рассматриваются три варианта истории Голема, якобы похищенного нацистами (в целях создания «универсального солдата») с чердака Староновой синагоги в Праге. Герой романа, «петербургский хазарин» Юлий Гольдштейн, сталкивается со следами Голема (и с ним самим) и в Америке, и в Петербурге, и в Жидовской Ужлабине — Юденшлюхте, городке на чешско-немецкой границе, где во время войны проводились испытания «големического оружия». Также у фантастов братьев Стругацких в повести «Понедельник начинается в субботу» имеется упоминание о Бен Бецалеле и Големе.
К образу Голема (в качестве сравнения) нередко прибегает писатель и публицист Максим Калашников.
Писатель Григорий Климов в романе «Моё имя легион» (глава № 17 «Чистилище») упоминает спецпроект 13-го отдела КГБ СССР «Голем».
В серии книг «Тайный город» Вадима Панова очень часто употребляются големы как боевые, так и для домашнего обихода.
Голем упоминается в поэме Елены Шварц «Прерывистая повесть о коммунальной квартире».
Голем становится героем одноимённого стихотворения Анны Горенко из цикла «Песни мёртвых детей».
Пражская легенда о Големе упоминается в романе Дины Рубиной «Синдром Петрушки».
«Глиняный бог». По сюжету повести, французский химик получает предложение поработать в отдаленной местности в Северной Африке, где, как оказалось, бывшими нацистами проводятся антигуманные военные эксперименты с целью создания идеального солдата. С помощью специальных веществ весь углерод в организме человека постепенно заменяется на кремний, что делает его послушным, неуязвимым для пуль и неспособным говорить монстром. Ненадёжные сотрудники лагеря тоже превращаются в подопытных. В итоге, главному герою удаётся пустить в систему, из которой пьют кремнийорганические люди, смертельную для них воду.
Поэзия Более углублённо трактует голема еврейский поэт Лейвик. Голем для него символ пробуждающейся народной массы, её революционной, ещё неосознанной, но могучей стихии, стремящейся окончательно порвать с традициями прошлого; ей это не удается, но она возвышается над своим вождём, противопоставляет ему свою личную волю, стремится подчинить его себе. Философская углубленность образа выражается в том, что творение, насыщенное социальными потенциями, продолжает и хочет жить своей собственной жизнью и соперничает со своим творцом. Лейвик в своём «Големе» вышел за пределы легенды, расширил её, запечатлев в нём грозные предчувствия грядущих социальных катастроф, отождествив его с массой, которая больше не хочет быть орудием сильных и имущих.
Стихотворение Х. Л. Борхеса «Голем» описывает голема как неудавшуюся копию человека.
Фантастика Идея Голема, как существа, созданного искусственно для выполнения работы, является предшествующей идее робототехники. При этом, факт проявления Големом независимого мышления, не предусмотренного создателем, позже широко используется в сюжетах «восстания машин». Ярким примером подобного сюжета является фантастическая повесть Станислава Лема "Голем XIV", в которой созданный в 21 веке суперкомпьютер, обретя суверенный от намерений человека сверх-Разум, отказывается выполнять первоначально запланированную для него роль военного стратега и целиком посвящает себя саморазвитию, попутно читая людям лекции на онтологические темы.
В творчестве писателей-фантастов голем нередко рассматривается и используется в качестве примитивного робота с заложенной в него программой. В отличие от магического оживления голема, используемого в жанре фэнтези, в фантастике для этого используются процессы, основанные на реальных или вымышленных физических законах. Нередки случаи, когда для оживления голема необходимо подобрать буквенный код.
Такой образ голема встречается в произведениях современных писателей: Лазарчук А., Успенский М. «Посмотри в глаза чудовищ» — описана монотонная работа сотрудников Аненербе по подбору такого буквенного кода с целью создания идеальных и послушных воле нацистской Германии солдат. Чан Т. «72 буквы» — о применении к живой материи принципа наложения слова (непременно из 72 букв еврейского алфавита, расположенных по 12 в 6 рядов) в массовом производстве глиняных големов. Учёные в области генной инженерии доказывают, что через несколько поколений человечество утратит способность к размножению. И вот в качестве решения этой проблемы, главный герой повести предлагает втравить в сперматозоид человека это самое слово, которое способствует продолжению рода големов в течение одного цикла, с целью наследования факта воспроизведения человеком. Голем является одним из главных героев (хотя и на 100 % виртуальным) экспериментального романа Альфреда Бестера «Голем 100», написанного в 1980 году. Здесь голем возникает на свет из глубин подсознания барышень-«пчёлок», которые развлечения ради занимаются вызовом сатаны. Вызванный из небытия дух-голем вселяется в мужчин и женщин, пробуждая в них самые низменные инстинкты, и в конце концов изменяет всю цивилизацию. Естественно, в худшую сторону. Голем фигурирует в эпизоде романа Умберто Эко «Маятник Фуко». Одним из персонажей романов Терри Пратчетта «Ноги из глины» и «Патриот» является голем Дорфл. В Плоском мире запрещено создание големов, так как создание жизни (пусть даже и такой) есть прерогатива богов. Однако ранее созданные големы продолжают использоваться на тяжёлой, опасной и грязной работе. Голем как действующее лицо появляется в одном из эпизодов в третьей книге первой трилогии Андрея Валентинова из цикла «Око силы» — «Несущий свет». В приложении к сатирико-фантастической повести «Понедельник начинается в субботу» братья Стругацкие дают следующее определение Голему: «Голем — один из первых кибернетических роботов, сделан из глины Львом Бен Бецалелем. (См., например, чехословацкую кинокомедию „Пекарь императора“», тамошний Голем очень похож на настоящего)". В романе В. Пелевина «Чапаев и пустота» адъютант Чапаева — башкир по прозвищу Батый — оказывается големом и погибает в конце романа.