Иешу́а Га-Ноцри́Об ударениях см. — один из героев романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» и встроенного романа, написанного МастеромТакже является персонажем романа «Евангелие от Афрания» (1995) российского писателя Кирилла Еськова, вторая часть которого написана от имени другого персонажа «Мастера и Маргариты» — Афрания, начальника тайной стражи при прокураторе Иудеи Понтии Пилате.. Прототипом образа Иешуа Га-Ноцри послужил Иисус Христос, однако имеются многочисленные отличия Иешуа от евангельского , вызванные тем, что космография мира романа отличается от традиционной христианской.
Этимология Иешуа Га-Ноцри — предположительная реконструкция именования Иисуса Христа (обратный перевод с греческого на иврит).
Иешуа — еврейское произношение библейского имени Иисус (в оригинале — с ударением Иешу́а). Смысл прозвища «Га-Ноцри», упомянутого в Талмуде в немного отличном виде — Йешу (ישו) га-Ноцри, — неясен, на этот счёт существуют различные версии.
По одной версии, это прозвище происходит от названия города — «из Назарета» (самый распространённый вариант толкованияПоздняева Т. Воланд и Маргарита, часть III, глава 2: «Иешуа га-Ноцри и Новый Завет». М.: Амфора, 2007. Серия: Новая Эврика, 448 с. ISBN 978-5-367-00317-8.). В Синодальном переводе Евангелий ему соответствует одно из наименований Христа — Назарянин, в оригинале (; ; ; ). Данная версия также подвергается критике, поскольку город Назарет получил своё первое внебиблейское упоминание лишь примерно в 200 году н. э.Гече Г. Библейские истории. — М., 1988. — 367 с. — (Библиотека атеистической литературы). — Ч. II. Глава .
Имеется ряд других вариантов толкования, которые связывают это прозвище со словом «наца́р», «наце́р» или «неце́р», которое означает «отрасль» или «ветвь». В устах первых христиан такое наименование могло использоваться в положительном смысле как указание на «исполнение пророчества Исаии, возвестившего, что Мессия будет отраслью („нецер“) от корня Иессея, отца Давида», а для иудеев, отвергших Иисуса и не признавших в нём Мессию, оно могло иметь презрительное значение «отщепенец».
Версия о том, что га-Ноцри означало «назорей» (то есть указывает на принадлежность к еврейской общине, члены которой особым образом посвящены Богу) сомнительна, так как на иврите и арамейском «назорей» звучит как назир и не похоже на га-Ноцри..
В архиве писателя сохранились выписки из различных источников, предлагавших различные, противоречившие друг другу варианты этимологии прозвища; возможно, поэтому автор не дал в романе его расшифровки.
Имя «Иешуа Га-Ноцри» использовалось в художественной литературе и до Булгакова. Например, в 1922 году в СССР была опубликована пьеса С. Чевкина «Иешуа Ганоцри. Беспристрастное открытие истины»Дождикова, Надежда. «Нева», 2009, № 7..
Место в мире романа Иешуа — один из ключевых героев романа. Он появляется вначале во встроенном романе, но в конце романа опосредованно действует и в основной сюжетной линии — посылает Левия Матвея к Воланду с просьбой дать Мастеру покойБулгаков М. А. Мастер и Маргарита, глава 29..
Черты личности и сюжетная история При первом появлении в романе Иешуа описывается как бродячий проповедник лет двадцати семи в поношенной одежде. В ранних редакциях романа при описании внешности упоминались его «растрёпанные рыжеватые вьющиеся волосы». Позже автор убрал эту фразу.
Согласно «Православной энциклопедии», «в образе жертвующего собой смиренного праведника Иешуа Га-Ноцри» Булгаковым воплощён положительный идеал, при этом образ Иешуа Га-Ноцри испытал заметное влияние книги Э. Ренана «Жизнь Иисуса», в которой Иисус Христос представлен как идеальный земной человекН. В. Шапошникова. // Православная энциклопедия, т. 6, с. 338—340.. Исследователи отмечают массу положительных качеств Иешуа: он «по-настоящему добр»Лосев В. Фантастический роман о дьяволе. // Булгаков М. А. Великий канцлер. Князь тьмы. М.: Гудьял-Пресс, 2000, стр. 5—20., умён и образованПоздняева Т. Воланд и Маргарита, часть III, глава 11: «Маргарита и дьявол». М.: Амфора, 2007. Серия: Новая Эврика, 448 с. ISBN 978-5-367-00317-8., знает три языка, в спорах проявляет незаурядное искусство убеждения, ничего не боится («в числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость») и никогда не лжёт («Правду говорить легко и приятно»). Лидия Яновская называет его «юным мудрецом», бесконечно беззащитным и бесконечно человечным.
В своих проповедях Иешуа призывал к нравственному совершенствованию, к возврату к истинной природе человека, не испорченной трусостью, жадностью, жестокостью и другими страстями. Временами преуспевает в этом — например, излечил Пилата от болезни. Подобно альбигойцам, о которых сказано ниже, он обращается ко всем: «добрый человек» — и убеждён, что «злых людей нет на свете». Иешуа отвергает всякое насилие: «Настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдёт в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть».
Богослов М. М. Дунаев даёт Иешуа двойственную характеристику: «робок и слаб, простодушен, непрактичен, наивен до глупости»; в то же время «он достигает подлинной духовной высоты, возвещая свою правду вопреки так называемому „здравому смыслу“».
Земная судьба Иешуа, описанная во встроенном романе, внешне похожа на евангельское повествование, и в то же самое время Иешуа имеет многочисленные отличия от евангельского Иисуса с точки зрения как биографии, так и мировоззрения. В частности, его этическая доктрина, согласно которой злых людей просто нет, явно противоречит тому, что сообщают об Иисусе евангелистыНапример, в 12-й главе Евангелия от Матфея мы встречаем рассказ о тех словах, с которыми Иисус обратился к фарисеям:Порождения ехиднины! как вы можете говорить доброе, будучи злы? Ибо от избытка сердца говорят уста. Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое..
Иудейские первосвященники сочли проповедь Иешуа взрывоопасной в накалённой атмосфере страны, с помощью Иуды подстроили арест Иешуа по политическому обвинению и передали его римскому наместнику Пилату для суда. Пилат вначале попытался спасти Иешуа, однако обвинения оказались слишком тяжёлыми, и он, опасаясь доноса врагов, вопреки желанию осудил Иешуа на казнь. В основном тексте романа, где Иешуа упоминается как повелитель сил Света, он добивается у Воланда прощения Пилата и устройства судьбы Мастера и Маргариты.
Космография мира романа
Космография мира в романе Булгакова заметно отличается от традиционной христианскойЗеркалов А. Воланд, Мефистофель и другие. // Наука и религия. 1987. № 8. — как Иешуа, так и Воланд (дьявол) в этом мире отличаются от привычных христианских аналогов, рай и ад не упоминаются вовсе, а о «богах» говорится во множественном числе (при этом Иешуа нигде не называется Богом).
Религиозные взгляды М. А. Булгакова (точнее, их развитие) описать непросто, однако можно сказать, что в зрелые годы он не был атеистом, хотя его веру нельзя назвать церковной (см. врезку).
Литературоведы нашли в мире романа сходство с дуалистическими (двоебожными) вероучениями, примерами которых являются манихейство или гностицизмКруговой Г. Гностический роман М. Булгакова // Новый журнал. 1979. № 134(Март). С.47-81.Омори Масако. (диссертация). М.: 2006.Mikulasek, M. Der Roman «Master i Margarita» von Michail Bulgakov und die Gnosis // Wiss. Ztsch. der Friedrich Schiller University. Jena Jg. 38. No 1 (1989). S. 113—118.. Согласно этим учениям, сферы влияния в мире чётко разделены между Светом и Тьмой, они равноправны, и одна сторона не может — просто не имеет права — вмешиваться в дела другой: «Каждое ведомство должно заниматься своими делами». Воланд не может простить Фриду, а Иешуа не может взять к себе МастераГалинская Ирина. // И. Галинская. Загадки известных книг. М.: Наука, 1986.Бэлза И. Партитуры Михаила Булгакова // Вопросы литературы. № 5 (1991). С. 55—83.. Булгаковед Лидия Яновская отмечает «присущее Булгакову ощущение цельности мира, неразрывности света и тьмы, дня и ночи».
Сходная космография исторически встречалась в апокрифической литературе — «Евангелии от Филиппа» и «Евангелии от Фомы», а также у альбигойцев, богомилов и катаров.
Отношения с другими персонажами Прочитав роман Мастера, Иешуа посылает к Воланду своего ученика Левия Матвея с просьбой наградить Мастера и Маргариту покоем. Один из глубинных смыслов этой сцены — последовательно проводимое в романе (начиная с эпиграфа) противопоставление пассивного Добра и активного Зла, которые совместно и независимо участвуют в едином историческом процессе.
Сам Воланд в романе отзывается об Иешуа подчёркнуто уважительно: «Вам не надо просить за него [Пилата], Маргарита, потому что за него уже попросил тот, с кем он так стремится разговаривать».
Авторское отношение к образу Иешуа
Несмотря на своё отдаление от традиционного христианства, Булгаков относится к Иешуа с глубокой симпатией, хотя и понимает, насколько его этическая доктрина «злых людей нет на свете» чужда реальности. В своих конспектах материалов к роману Булгаков нередко называет Иисуса-Иешуа Спасителем и в 1931 году записывает на полях тетради: «Помоги, Господи, кончить роман». А. Н. Варламов, автор ЖЗЛ-биографии Булгакова, пишет, что «в Иешуа он [Булгаков] любил великодушие, мужество, человечность, а главное — бескомпромиссное понимание того, что трусость есть самый главный порок. Но не видел и не признавал в нём сакральности, его Божественной ипостаси, добровольности и высокого смысла искупительной жертвы. Почему? Именно потому, что был искренен и не хотел лгать».
Возможные прототипы и влияния Биограф Булгакова М. О. Чудакова полагает, что дополнительным прототипом как Иешуа, так и Мастера был беззлобный и бесхитростный князь Мышкин — герой романа Достоевского «Идиот». Иное объяснение сходства Иешуа и князя Мышкина требует небольшого углубления в историю русской литературы: Лев Николаевич Толстой призывал читать Евангелие с красно-синим карандашом: вычёркивать всё непонятное, подчёркивать всё, что понравилось, и затем читать только подчёркнутое. В ходе такой редукции «пропалывались» все места, в которых говорится о Божественности Христа, и оставался лишь образ проповедника, учащего о милосердии и высокой нравственности. С такой трактовкой Христа спорил Достоевский, изобразив персонажа, подобного толстовскому Христу — князя Мышкина, которого — как и Толстого — зовут Лев Николаевич. Тот же образ — в романе МастераОльга Богданова. // Татьянин день, интернет-издание.. Иными словами, согласно этому объяснению, образ Иешуа выведен Булгаковым в продолжение литературной полемики с Толстым и с толстовским пониманием Христа.